Вся ложь

Что? Разве это неправильно сказать?

Бри издает неловкий смешок, прежде чем прошептать:

— Ну же, Рей. Ты сама зовешь его прислугой.

— Я... я зову его так? — мои пальцы становятся липкими, когда руки сжимают друг друга.

Нет. Она лжет. Я не настолько сноб или жестока, чтобы называть его так.

— Я в порядке, чтобы сделать это. — Джейсон продвигается вперед.

Ашер преграждает ему путь. Они похожи телосложением, но Ашер выше, поэтому он блокирует выражение лица Джейсона.

Он дергает меня с коляски так быстро, что боль взрывается во всех моих конечностях.

Мои руки обвивают его шею для равновесия, когда тело легко помещается в его объятиях. Неприятная дрожь пробегает у меня по спине.

— Когда-нибудь слышал о том, чтобы быть нежным?

— Ты заслуживаешь нежности? — его горячее дыхание вызывает мурашки на раковине моего уха, когда он шепчет: — Монстр?

— Отпусти меня, — шиплю я.

— Только если для того, чтобы бросить тебя в ад, но еще слишком рано.

Я пытаюсь вырваться из его жестоких объятий. Одна из его рук сжимает мой живот, как тиски, а другая сжимает синяк на моем бедре.

— Не. Двигайся. Твою. Мать. — он произносит каждое слово с холодной резкостью.

А потом он игнорирует всех и ведет меня вверх по лестнице.

— Отпусти меня! — я бью его в грудь; она твердая и каменная.

Все, что мне удается сделать, это испытать боль.

Его широкие шаги пересекают длинный коридор. Потолок над нами украшают люстры из нержавеющей стали и хрусталя.

После нескольких минут бесполезной борьбы я понимаю, что только наврежу себе. Я фыркаю и решаю выбрать свои сражения.

Тем не менее, я пристально смотрю на Ашера, давая ему знать мое мнение о том, что он делает. Поскольку на нем эти чертовы солнцезащитные очки, я не могу видеть выражение его лица.

Теперь его очередь бросить вопросительный взгляд в мою сторону.

— Что? Мы в помещении. Какого черта ты носишь темные очки?

Он слегка прищуривает глаза, но ничего не говорит.

Я оглядываюсь, но никто не последовал за нами, даже Элизабет. Может, они все боготворят его, как медсестра в больнице.

Эта мысль заставляет меня застыть.

Он создал чрезвычайно позитивный имидж в больнице, и даже раньше он вел себя как какой-то любящий мудак, предлагая понести меня.

Неужели я действительно единственная, кто знает, насколько у него все не в порядке с головой?

— Где твое обручальное кольцо? — спрашивает он.

— Обручальное кольцо?

— Ты слышала меня, где оно?

И я действительно не знаю. Теперь, думая об этом, у меня должно быть кольцо, но у меня его нет.

Ашер ничего не говорит, когда мы входим в большую спальню — зачеркните, спальня принцессы. Кровать королевского размера с розовыми и бежевыми простынями и письменный стол, на котором лежат бесчисленные мои фотографии в костюме чирлидерши.