Вся ложь

— Ты вытащила карточку «пошел ты» и отдалась Оуэну или Себастьяну? Может, и тому и другому одновременно?

Я отвожу кулак назад и ударяю его в грудь. Удар достаточно сильный, что он отшатывается назад, создавая столь необходимое пространство, между нами.

Давление нарастает в моих глазах, но я отказываюсь позволять ему увидеть это.

Я отказываюсь позволять ему увидеть, как сильно он влияет на меня.

— Если ты хочешь думать обо мне как о шлюхе, вперёд, но не смей намекать, что я бы унизилась, только чтобы отомстить тебе. Новости, Эш: ты не заслуживаешь того, чтобы какие-либо мои действия были посвящены тебе. — я поправляю волосы, узнав от Наоми, насколько это наполняет меня уверенностью. — И ты мудак, что так мало думаешь о своих друзьях. Ты не заслуживаешь Оуэна и Себастьяна.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но сильная рука сжимает мое запястье и тянет меня назад. Я заканчиваю тем, что прижимаюсь к его твердой обнаженной груди, когда его глаза ищут мои.

В них есть что-то такое, чего раньше никогда не было. Как будто он действительно ищет что-то — или кого-то.

Его идеальные брови сходятся над бурными глазами, которые с каждой секундой пронизывают мою душу.

— Кто ты, черт возьми, такая? — бормочет он, все еще наблюдая за мной, как ястреб.

Я ничего не ожидала от своего признания. У Ашера уже сложилось свое мнение обо мне, и потребуется чудо, чтобы изменить его.

Он застает меня врасплох, когда вздыхает, как будто признавая свое поражение.

— Некоторые вещи невозможно исправить.

Я смягчаю свой голос.

Мое сердце колотится громко и сильно, будто вот-вот вырвется из груди. В его глазах столько ненависти. Это как смертельная болезнь, разъедающая его изнутри. Там также немного путаницы, но его ненавистная сторона душит все остальное.

Комок размером с мяч встает у меня в горле, когда я выдавливаю слова.

— Что я сделала? Скажи мне.

— Ты разрушила мою гребаную жизнь, монстр.

Его обычная твердость исчезает. Его слова холодное, ледяное утверждение, которое пробирает меня до костей.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но тут сбоку к нам приближается тень. Ашер отпускает меня, и я отшатываюсь назад, словно меня обожгло.

Алекс останавливается рядом с нами с натянутой улыбкой на лице, которую я называю его адвокатской улыбкой. Обычно он использует ее для отвлечения нежелательного внимания, или всякий раз, когда разговаривает с Ашером.

То есть, когда они действительно говорят.

Алекс и Ашер могут выглядеть как отец и сын, но их разговоров не существует. Я едва вижу, как они узнают друг друга в доме.

Либо связь между отцом и сыном слишком незаметна, либо она просто разорвана. Иззи однажды сказала, что Алекс платит кучу денег за образование Ашера, но это все.