Закат в Лиссабоне

Тогда как тело «Пьеро» будут искать, обязательно найдут, привезут на Родину, организуют пышные похороны с положенной церемонией, соберут родственников и знакомых покойного, произнесут дежурные речи, произведут троекратный оружейный салют, посмертно наградят, объявят об особой пенсии его вдове и детям, если таковые имеются, и, наконец, соорудят за государственный счет скромный, но крепкий памятник своему бывшему сослуживцу. И повесят его портрет в галерее героев-разведчиков в Ясеневе. Вот так. «А про Джил и моего сына никто даже не вспомнит. Хотя про них никто и не знает.

Все так, как должно быть», — нахмурился Дронго. Он ведь всегда знал правила игры. Но больно сознавать, что они именно такие и ты не в силах что-либо изменить.

Он закончил работу и взглянул на часы. Прошло уже четырнадцать минут. Дронго забрал листок с цифрами и, выходя, посмотрел на себя в зеркало: «Кажется, все нормально. Рубашку немного испачкал, но под пиджаком не очень видно. Потом вернусь, чтобы переодеться». А сейчас следовало как можно быстрее передать список «Пьеро». Пусть проверит по своим каналам каждую кандидатуру. Надежда очень небольшая, но, возможно, аналитики в его «конторе» сумеют обратить внимание на какие-то детали, которые сам Дронго может и не знать.

Хотя, конечно, это глупо. Если бы можно было таким образом вычислить «Сервала», они бы давно его вычислили. Нужно будет искать самим. И найти Кахарова за три дня конгресса. Дронго захлопнул дверь и поспешил к лестнице.

Он шел и размышлял о превратностях судьбы. Вспомнив, что Кахаров пропал в Та- джикистане, Дронго подумал: «Несчастные таджики стали чуть ли не самой пострадавшей нацией в результате развала Советского Союза.

В аду начавшейся там гражданской войны, когда вырезали целые семьи, не щадя ни детей, ни стариков, погибли десятки тысяч жителей республики. Еще больше людей уехало. Но в первую очередь уехали те, кто громче всех призывал «перестраиваться», «строить новую жизнь»…

 Строить новую жизнь в Таджикистане научали при помощи автоматов… Но если быть честным, то придется признать, что свои трагедии пережили не только таджики, думал Дронго, спускаясь вниз по лестнице. Расстрел российского парламента был таким же актом гражданской войны в России.

А бойня в Приднестровье, войны в Карабахе, Абхазии, Осетии, Чечне? Противостояние Шеварднадзе и Гамсахурдиа в Грузии, убийство прямо в парламенте Армении спи- кера и премьер-министра, свержение сразу двух президентов в Азербайджане…

 Сколько всего выпало на долю людей, когда-то поверивших, что они могут жить лучше! В результате вожделенный журавль так и не был пойман, да и синица улетела. Все, кто сумел за эти годы нажиться на развале страны, благополучно уехали в более спокойные страны.