Закат в Лиссабоне

У судей есть соответствующие рекомендации. И поэтому в финале последнего чемпионата мира могли встретиться только две самые титулованные в мире команды. Бразильцы и немцы. Говорю вам: футбол умер, остались лишь воспоминания, — повторил мистер Кобден, махнув рукой.

— У вас пессимистический взгляд на футбол, — заметил Дронго.

— И не только, — признался Кобден. — двадцатом веке развеялись все иллюзии. Самой большой иллюзией был коммунизм, даже мне, убежденному борцу с коммунизмом, казалось, что сама идея настолько прекрасна и настолько реальна, что мы должны бороться с ней изо всех сил.

На протяжении десятилетий нам повторяли слова Эйзенхаура, что солдаты коммунистических стран сражаются убежденнее и яростнее, чем солдаты стран демократических. Мы боялись их танковых дивизий, которые могли в счтанные дни достичь Ла-Манша. А потом оказалось мифом. И ваши танковые дивизии, и вся ваша убежденность, и все ваши союзники, и весь ваш коммунизм. Пшик. Ничего не получилось. Все рухнуло. Вы знаете, сколько иллюзий рухнуло вместе с вашей бывшей страной? Даже не представляете.

Дронго молча слушал, не перебивая миллиардера.

— Поэтому я и стал пессимистом. Ничего хорошего нас не ждет. Рано или поздно наступит время черных, как оно наступило в Родезии или в ЮАР, где белых убивают только за то, что они белые. И нас будут убить за то, что мы белые, что мы умеем читать, умеем сморкаться, подтираться, учились в университетах и даже носим галстуки. Нас будут убивать за каждую мелочь. Посмотрите на Европу. Она уже постепенно превращается в дряхлеющую старуху. Знаете, почему европейские страны решили создать единое пространство с единой валютой? Думаете, потому, что так экономически выгоднее? — Кобден неожиданно подмигнул.

 — Ничего подобного! Так гораздо сложнее. Нужно подгонять собственные экономики под единые европейские стандарты, а то, что хорошо в одной стране, неприемлемо в другой. Но основные нации вырождаются. Погуляйте в Лондоне по Оксфордстрит — и вы встретите кого угодно, от индусов до китайцев, от афроамериканцев до латинос, только не англосаксов, которых вообще скоро не останется. А во что превратился Париж? Он стал получерным, полуцветным. Я не расист, но это абсолютная правда. Поэтому они и решили объединиться с Испанией, Италией, Португалией, где еще можно увидеть коренных жителей Европы. Но это тоже не надолго. Лет на двадцать — двадцать пять. Черная или желтая волна все равно поглотит европейцев. Оставшихся будут истреблять. Рано или поздно начнется война. И заметьте, война будет не между расами, как вы могли подумать. Это будет воина сытого Севера и голодного Юга. Победит, конечно, Юг. Голодные всегда сильнее. Во время всякой революции и время всякого бунта. Они готовы на все, им нечего терять.