Закат в Лиссабоне

И заодно зайти куда-нибудь в туалет — посмотреть на свое плечо.

— Как вы себя чувствуете? — неожиданно спросил Кобден. — У вас такое лицо, словно вас мучает зубная боль.

— Голова, — поморщился Дронго, — страшно болит голова.  Просто не знаю, что делать.

— У вас болит голова? — почему-то обрадовался Кобден. — Очень хорошо!

— Ваше парадоксальное мышление может сделать меня неврастеником, — признался Дронго. — Что же вы нашли хорошего?

— Я ведь фармацевт, — победным тоном заявил Кобден. — Мои поставки в Португалию исчисляются в миллионах долларов. Можно сказать, что я один из трех самых крупных поставщиков лекарственных препаратов в эту страну.

Поэтому и хорошо. Сейчас мы остановимся по дороге, и я попытаюсь найти для вас в аптеке очень неплохое лекарство.

— Нет, — сказал Дронго, — уже поздно и неудобно. — Он подумал, что на вынужденную остановку автобуса обратят внимание все находящиеся вместе с ними делегаты конгресса и наверняка кто-нибудь расскажет об этом полиции, которую будут интересовать все детали их пребывания на стадионе.

— Ничего неудобного, — дернул плечом Кобден и уже хотел обратиться к Луизе Магальянис, но Дронго его остановил.

— Можно сделать по-другому, — предложил он. — Чтобы не останавливать автобус. Я вовсе не хочу выглядеть больным в глазах Зулмиры. — Он потрогал свою голову. Кажется, на месте удара образовалась опухоль. Ну вот, только этого ему не хватало! Теперь придется ходить еще и со здоровенной шишкой на голове. Учитывая, что редкие волосы у него на макушке вряд ли могут скрыть эту неприглядную картину, нужно срочно придумать предлог сесть за ужином спиной к стене.

— Боитесь конкуренции со мной? — захохотал Кобден.

 — Очень разумно. Но не волнуйтесь. Я позвоню своему секретарю и попрошу ее связаться с дежурной аптекой в Эшториле. Когда мы приедем в «Палацио», нас уже будет ждать лекарство, которое передадут лично мне в руки. Никого не удивит, что какой-то экземпляр лекарственной продукции прислали такому известному фармацевту, как я. Вас устраивает такой вариант?

— Вполне, — улыбнулся Дронго. Голова, казалось, раскалывалась от боли. Он подумал, что придется делать снимок. И с каким-то ранее неизвестным ему злорадством вспомнил про напавшего на него незнакомца.

Тот вообще сейчас лежал на полу в луже собственной крови. «Я становлюсь жестоким», — признался себе Дронго, еще раз потрогав припухлость на голове. Следовало бы приложить что-нибудь холодное. Но не сидеть же ему на виду у всех с перевязанной головой! Придется потерпеть, ехать осталось не так далеко. И постараться, когда автобус остановится, выйти одним из первых. Иначе если он останется сидеть, кто-нибудь из проходящих мимо обратит внимание, какой бугор вырос у него на макушке.