Камень. Книга 4

— Ну что, жертва самодержавия, все хорошо? — хмыкнул я.

— За исключением того, что Цесаревич орал на меня днем целый час, а потом и полковник Пожарский еще высказал, что обо мне думает, все прошло более или менее нормально. Лешка, мне твой отец строго-настрого запретил Ульянова трогать, но может по возвращению… по-тихому, без шума и пыли?.. — воспитатель сделал невинное лицо.

— Соблазн, конечно, велик… — усмехнулся я. — Но раз папа не велит, не будем нарываться. Тебе, вон, и так Бутыркой пригрозили.

— Ну, ты же не оставишь своими заботами любимого воспитателя? — улыбался он.

— Прохор, как бы нам с тобой там вместе не оказаться, с такими-то постоянными выкрутасами и планами. — отмахнулся я.

— Тоже верно. — кивнул он. — Коля, Саша, будете нас из застенков Тайной канцелярии вызволять?

— Не получится. — помотал головой Николай. — Мы лучше с вами в любом начинании поучаствуем. Так что, чалиться в Бутырке будем тоже вместе.

— Прохор, — не удержался от смеха я, — ты дурно влияешь на молодежь!

— Это да… Надо только эту мысль до твоего отца как-то донести…

Прохору ужин принесли в палатку, а мы с братиками пошли в столовую. После ужина к нам подошел капитан Штольц:

— Господа, вы сейчас к себе? — поинтересовался он.

— Да, Генрих Витольдович. — ответил Николай.

— Мы зайти хотели… — чуть замялся капитан. — Господина Белобородова поддержать.

— Ждем, конечно. — за всех ответил Николай. — Милости просим!

— А стаканы у вас есть? — улыбнулся Штольц.

— До безобразия мало. Но не волнуйтесь, Генрих Витольдович, — Николай смотрел в сторону кухни, — сейчас все будет.

Домой мы вернулись, звеня стаканами. Не забыли прихватить и разнообразной закуски.

— И что это значит? — уселся на кровати Прохор.

— Сегодняшняя группа решила проставиться. — пояснил я. — Растет единение между Тайной канцелярией, Гвардией и Родом Романовых! Одевайся, скоро гости пожалуют.

— Гостям мы завсегда рады! — осклабился воспитатель.

Однако, первый, кто пожаловал, был Годун.

— Дмитрий Олегович, вас нам только и не хватало! — улыбался я.

— А я, грешным делом, думал, что у вас тут тоска и уныние… — он достал из-за спины две бутылки водки. — А тут, похоже, веселье бьет ключом.

— И все по голове. — кивнул Прохор. — Проходи, Олегович, не стесняйся.

Следующим, кто пришел, был полковник Литвиненко:

— Зверь, к тебе посетителей пускают? А то я с подружками. — он тоже достал из-под камуфляжа две бутылки водки и ухмыльнулся.

— Пускают, Леший. — воспитатель сделал рукой приглашающий жест. — Таким подружкам мы завсегда рады. Не стой на пороге, будь как дома.

Еще минут через десять завалилась толпа гвардейцев, и в палатке стало реально тесно. Пришлось двигать кровати.