Бессердечный повеса

– Лорду Трени тоже надо принимать обезболивающее?

– Только если у него будут проблемы со сном. Думаю, у него есть трещины в рёбрах, но они не сломаны. В противном случае при пальпации можно почувствовать, как они смещаются. Травма болезненная, но через несколько недель он будет как новенький.

Свеча дрогнула в её руке, и капля горячего воска упала на запястье.

– Вы себе не представляете, как я рада это слышать.

– Думаю, представляю, – сухо сказал доктор Уикс. – Вашу симпатию к лорду Трени сложно не заметить.

Кэтлин нерешительно улыбнулась.

– О, это не симпатия, просто.

.. я боюсь за семью, и имение и... Я не могу... увлечься... мужчиной, пока я в трауре. Это было бы действительно неправильно.

– Миледи... – доктор Уикс долго смотрел на неё усталым и добрым взглядом. – Мне известно много научных фактов о человеческом сердце, не последним из которых является тот, что намного проще заставить его полностью остановиться, чем уберечь от любви не к тому человеку.

После Кэтлин отправилась в комнату Девона. Когда на её тихий стук не последовало ответа, она решила войти. Он спал на боку, длинное тело неподвижно лежало под покрывалами.

Дыхание было глубоким и ровным.

Подойдя к кровати, она посмотрела на него с нежностью и заботой. Его рот был расслаблен, мягкие линии губ чётко вырисовывались на фоне густой щетины. Ресницы были длинными и чёрными как смоль. Два маленьких белых пластыря скрывали порезы на щеке и лбу. С правой стороны у виска выбился вихор и лежал совершенно неподобающим образом. Кэтлин изо всех сил сопротивлялась соблазну его пригладить. Проиграв битву, она мягко поправила искушающий локон.

Дыхание Девона изменилось.

Придя в себя, он мгновенно открыл, сонные от усталости и настойки опия, глаза.

– Кэтлин. – Его голос звучал низко и грубовато.

– Я всего лишь хотела вас проведать. Вам что-нибудь нужно? Стакан воды?

– Ты. – Он поймал её свободную руку и притянул к себе. Она почувствовала, как его губы прижались к её пальцам. – Мне нужно с тобой поговорить.

У неё перехватило дыхание. Каждое чувствительное местечко на теле начало пульсировать.

– Настойкой опия, которую тебе дали, можно было бы усыпить слона, – сказала она, стараясь говорить непринуждённо.

– Сейчас разумнее ничего мне не говорить. Засыпай, а завтра утром...

Низ живота томительно сжался.

– Ты же знаешь, что я не могу, – прошептала Кэтлин.

Ничуть не смутившись, он схватил её запястье и с болезненной решимостью потянул Кэтлин к себе.

Встревоженная и взволнованная, она забралась на кровать, чтобы не причинять ему лишнюю боль своим сопротивлением.

– Только на одну минуту, – предупредила Кэтлин. – На одну минуту.

Девон затих, но его пальцы по-прежнему продолжали некрепко сжимать её запястье.