Бессердечный повеса

– Четыре часа, – сообщила экономка.

Он собирался засечь время, догадалась Хелен. И помоги ей бог, если она опоздает.

– Я вернусь к половине пятого, – сказала она. Через мгновение она тихо добавила: – Доверьтесь мне.

Постепенно рука Уинтерборна разжалась, освободив Хелен.

Первое осознанное воспоминание Риса после железнодорожной катастрофы, было о том, как кто-то, возможно доктор, спрашивал, не хочет ли он за кем-нибудь послать. Он тут же замотал головой. Отец умер, а пожилая мать, суровая и хмурая женщина, живущая в Лондоне, являлась последним человеком на земле, кого он бы хотел видеть.

Даже если бы он попросил её о поддержке, она бы не знала, как её оказать.

Рис никогда в своей жизни не был серьёзно ранен или болен. Даже в детстве он обладал крепким телосложением и выносливостью. Его валлийские родители лупили его бочарной доской за любой проступок или минутную леность, и он, не дрогнув, принимал самые строгие наказания. Отец работал бакалейщиком, они жили на улице лавочников, где Рис не просто научился искусству ведения торговли, а впитал его с молоком матери.

Построив своё собственное торговое предприятие, он никогда не позволял личным отношениям отвлекать его от работы.

Конечно, Рис заводил романы, но только с теми женщинами, которые были согласны на его условия: их связь не выйдет за пределы спальни. Теперь, когда он лежал в незнакомой комнате, задыхаясь от терзающей его боли, Рис подумал, что, возможно, он стал чересчур независимым. Должен быть кто-то, за кем можно послать, кто в состоянии о нём позаботиться в такой беспрецедентной ситуации как болезнь.

Несмотря на прохладный ветерок, задувавший в открытое окно, всё тело горело огнём.

Гипс на ноге сводил с ума почти так же сильно, как неослабевающая боль в сломанной кости. Комната словно вращалась вокруг, отчего Риса мутило. Ему оставалось только беспомощно ждать, считая минуты до того мгновения, когда девушка вернётся.

Леди Хелен... утончённое создание, к которым он всегда относился с особым презрением. Представительница класса, который считал его ничтожеством.

Через некоторое время, которое показалось ему вечностью, он почувствовал, что в комнату кто-то вошёл. Рис услышал тихий скрежет, словно по металлу провели стеклом или фарфором.

– Сколько времени? – резко спросил он.

– Четыре часа двадцать семь минут, – раздался бодрый голос леди Хелен. – У меня в запасе осталось ещё три минуты.

Он сосредоточено прислушивался к шуршанию юбок... к звукам журчания воды в стакане и перемешиванию в нём льда. Если она собиралась его чем-то напоить, то зря: сама мысль о том, чтобы проглотить любую субстанцию, вызывала в нём дрожь отвращения.

Девушка подошла к нему совсем близко, он чувствовал, что она над ним склонилась.