Бессердечный повеса

– Я сделала тебе больно? – спросила она, слегка коснувшись рукой его жилета.

Он провёл улыбающимися губами по её виску.

– Конечно, нет, пушинка.

Момент был восхитительным. Они стояли в лучах рассеянного света, в воздухе витал хвойный аромат, и их непреодолимо влекло друг к другу. Все гости перешли в гостиную и в холле воцарилась тишина

Голова Девона опустилась, и он поцеловал её в шею.

– Я хочу, чтобы ты снова оказалась в моей постели, – прошептал он. Двигаясь вдоль шеи, он отыскал чувствительное местечко и погладил кончиком языка пульсирующую жилку, Кэтлин вздрогнула и выгнулась.

Её тело мгновенно отреагировало на его близость, возбуждение вспыхнуло молниеносно, восторг жарким пламенем опалил низ живота. Как легко можно было бы позволить ему получить желанное. Отдаться удовольствию, которое он мог ей доставить, и жить настоящим.

А потом однажды... всё закончится, и это её уничтожит.

С трудом отстранившись, она посмотрела на него глазами полными одновременно грусти и решимости.

– Я не могу завести с тобой роман.

Выражение лица Девона тут же стало отчуждённым.

– Ты хочешь большего?

– Нет, – с чувством ответила она.

– Я не могу представить себе отношений с тобой, которые бы не закончились страданиями.

Её слова пронзили его беспристрастность как стрелы со стальным наконечником.

– Тебе нужны рекомендации? – спросил он тоном, от которого веяло холодом. – Подтверждающие, что я достаточно хорош в постели?

– Конечно, нет, – коротко ответила она. – Не становись циничным.

Его взгляд пронзил её огнём, проснувшимся в глубине синевы его глаз.

– Тогда почему ты меня отвергаешь? И зачем отказываешь себе в желанном? Ты была замужем, никто не ожидает, что ты девственница.

Никому не навредит, если мы с тобой разделим удовольствие.

– В конечном итоге, это навредит мне.

Разозлившись, он уставился на неё в недоумении.

– Потому что я знаю себя, – сказала она. – И знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, ты никогда намеренно не причинишь вред женщине. Но для меня ты опасен. И чем больше ты пытаешься убедить меня в обратном, тем более очевидным это становится.

Хелен провела три дня в комнате Риса Уинтерборна, непрерывно о чём-то болтая, пока он по большей части молчал, мучаясь лихорадкой.

Она смертельно устала от звука собственного голоса, и высказалась по этому поводу в конце второго дня.

– Я не устал, – коротко ответил он. – Продолжай говорить.

Перелом ноги, лихорадка и вынужденный постельный режим сделали Уинтерборна угрюмым и вспыльчивым. Казалось, что всякий раз, когда Хелен не было рядом, он срывался на любом, кто находился поблизости, даже накричал на горничную, которая пришла утром убраться и разжечь камин.