Девочка, которая пила лунный свет

«Почему же я не замечала этого прежде?»

– Я здесь из-за нее. Из-за моей прекрасной Этины. Она полюбила меня и пожелала стать моей женой. Но наш ребенок – самый младший в Протекторате. И я не могу допустить, чтобы мое дитя – дитя Этины – отдали ведьме. Обычно родители смиряются – а что еще они могут поделать? – но некоторые не выдерживают. Бывают люди с хрупкой душой, вот как моя Этина. Они сходят с ума от горя, и их запирают в Башне.

Он помолчал. Тело его содрогалось. А может быть, это дрожала сама Сян.

– У нас родился мальчик. Такой красивый. А если ведьма заберет его… Этина этого не переживет.

А я не переживу, если потеряю ее.

Если бы у Сян была хоть капля магии, она не раздумывая обернулась бы человеком. Обнять бедного парня. Рассказать ему, как он ошибался. Рассказать о бесчисленных детях, которых она уносила на ту сторону леса. О том, как счастливо складывалась их жизнь. Как радовались те, в чью семью они приходили.

О, это облако печали над Протекторатом!

О, тяжкий груз горя!

О, крики матери, обезумевшей от печали! Горе и печаль, и он не сделал ничего, чтобы воспрепятствовать, пусть даже сам не знал как. Сян прочла в его сердце воспоминания о том дне.

Прочла, как они укоренились там и закрепились навек, подпитываемые горем и стыдом, которые испытывал человек.

«Откуда же все пошло? – спрашивала себя Сян. – С чего началось?»

Но вместо ответа в чертогах ее памяти зазвучали мягкие шаги, тихие и страшные шаги хищника, который подходит все ближе, ближе, ближе.

«Нет, – подумала Сян. – Не может быть!» Но она была осторожна и держала свою печаль под замком. Она как никто знала, сколько бед может принести печаль, если вырвется и попадет не в те руки.

– В общем, дружок, я никогда никого не убивал.

Никогда не обижал живого. Но я люблю Этину. И сына люблю. Я готов на все, чтобы их защитить. Понимаешь, ласточка, я не хочу, чтобы ты боялась меня, когда увидишь, как я совершу то, что должен совершить. Я не злой человек. Я просто люблю жену и сына. И из любви к ним я убью ведьму. Да. Убью или погибну сам.

Глава 38, в которой туман начинает рассеиваться

Этина и Маэ пересекли площадь перед Башней.

Люди вокруг заслоняли глаза ладонями, сбрасывали шали и плащи, наслаждаясь теплом солнца на обнаженной коже, нежились в золотых лучах, сменивших собой привычную зябкую сырость, и неумело щурились, ибо туман вдруг куда-то пропал.

– Смотри, какое небо! – сказала Маэ. – Ты такое когда-нибудь видела?

– Нет, – медленно ответила Этина. – Не видела.

Малыш в пестрой перевязи булькал и похныкивал. Этина обхватила теплое тельце одной рукой и поцеловала сына в лоб. Скоро его надо будет кормить. И переодевать. «Подожди еще немного, детка, – подумала она. – Маме надо сделать одно дело – хотя, по-хорошему, его надо было сделать давным-давно».