Девочка, которая пила лунный свет

– Я хотел лично сообщить вам, что стол, который вы заказали, не может быть готов раньше чем через шесть месяцев, а может быть, и через год, – сказал Антейн.

Это была ложь. Стол не отличался замысловатостью конструкции, а всю необходимую древесину легко было привезти с лесных делянок к западу от Протектората.

– Глупости, – отрезала сестра Игнация. – Передвинь кого-нибудь из заказчиков подальше в очереди. Мы, сестры, – мы практически твоя семья.

Антейн покачал головой. Взгляд его снова устремился к окну. Он не видел безумицу – по крайней мере, вблизи – с того самого дня, когда на него напали птицы.

Однако во снах она приходила к нему каждую ночь. Иногда она снилась ему на стропилах. Иногда – в камере. А иногда стая птиц уносила ее в ночь на своих спинах.

Антейн сдержанно улыбнулся сестре Игнации.

– Семья? – сказал он. – Мадам, неужели вы не знакомы с моей семьей?

Сестра Игнация отмахнулась, но ей пришлось сжать губы, чтобы не улыбнуться.

Антейн вновь посмотрел в окно. В узком проеме стояла безумица. Она была худой и прозрачной, словно тень. Ее рука скользнула между прутьев, и на ладони забила крыльями птица.

Птица была сделана из бумаги. До Антейна донеслось сухое шуршание крыльев.

– Что ты там увидел? – спросила сестра Игнация.

– Ничего, – солгал Антейн. – Ничего.

– Милый мой, что с тобой?

Он уставился в землю.

– Удачи вам с садиком.

– Погоди, Антейн. Окажи нам одну услугу. Раз уж ты, несмотря на все наши уговоры, не желаешь приложить свои золотые руки к делу и создать нечто прекрасное…

– Эй, ты там! – позвала сестра Игнация. Голос ее вдруг стал гораздо строже. – Ты уже все свое собрала?

– Да, сестра, – донеслось из сарайчика в саду. Голос был чистый, звонкий, как колокольчик.

У Антейна защемило сердце. «Этот голос, – подумал он. – Я помню этот голос». В последний раз он слышал его еще в школе, много лет назад.

– Вот и хорошо. – Сестра Игнация повернулась к Антейну, и голос ее вновь засочился медом. – Одна из наших послушниц решила отказаться от высокого призвания, от изучения и созерцания и пожелала вернуться в большой мир. Как глупо!

Антейн был потрясен.

– Но ведь… – Он замялся. – Но ведь так никто никогда не делал.

– Вот именно. Никто и никогда. И больше такого не произойдет.

Я должна была быть прозорливее, еще когда она пришла к нам впервые и заявила о желании вступить в орден. Теперь я буду строже набирать послушниц.

Из сарайчика вышла девушка. На ней было простое рабочее платье, которое, верно, было ей по размеру в тринадцать лет, когда она впервые ступила под своды Башни, однако с тех пор она выросла, и теперь подол едва прикрывал ей колени. На ногах у нее была пара мужских башмаков, бесформенных, порыжевших, в заплатах – должно быть, она позаимствовала их у кого-то из садовников.