Девочка, которая пила лунный свет

Потом она накормит и утешит дитя – если, конечно, не рухнет без сил. Ребенок разинул рот и заревел.

БЕЗУМИЦА В БАШНЕ видела, как ведьма обернулась соколом. Безумица равнодушно смотрела, как морщинистый нос превратился в клюв. Равнодушно смотрела, как из кожи лезут перья, удлиняются руки, укорачивается туловище под издаваемый старой ведьмой крик силы и боли.

Безумица вспомнила тяжесть детского тельца на руках. Запах детской макушки. Как весело брыкались не ступавшие еще по земле маленькие ноги. Как изумленно взлетали крошечные ладошки.

Она вспомнила балки крыши у себя за спиной.

Вспомнила стропила под ногами. Вспомнила, как ей хотелось взлететь.

– Птицы, – пробормотала она, когда ведьма взмыла в воздух. – Птицы, птицы, птицы.

В Башне не было времени. Только утраты.

«Но это не навсегда», – подумала безумица.

Она видела молодого мужчину – того самого, со шрамами на лице. Жаль, что так вышло. Она не хотела его уродовать. Но он был славным мальчиком – умным, любопытным, с добрым сердцем. Доброта была самым дорогим его достоянием. А шрамы – что ж, шрамы уберегут его от глупых девчонок. Пусть его сможет полюбить только самая лучшая женщина на свете.

Безумица смотрела, как он разглядывает бумажного сокола. Как бережно разворачивает каждую складку и расправляет бумагу на камне. На листе не было карты. Лишь несколько слов.

«Не забывай» – на одной стороне.

«Смотри же» – на другой.

И в душе у безумицы тысячи птиц – из бумаги, из перьев, из чувства и мысли, из плоти и крови, – взмыли в небо и понеслись вперед над верхушками спящего леса.

Глава 19, в которой совершается путешествие в город Света

Для тех, кто любил Луну, время неслось быстро. Самой же Луне начинало казаться, что ее двенадцатый день рождения не наступит никогда.

Каждый день был как тяжелый камень, который приходится катить в высокую гору до самой вершины.

И вместе с тем каждый день нес с собой новые знания. Каждый день мир одновременно становился шире и сжимался; чем больше Луна знала, тем больше огорчалась, понимая, сколь многого она еще не знает. Она легко училась, легко собирала любые механизмы, легко бегала весь день туда-сюда, а порой и легко вспыхивала. Она ухаживала за козами, ухаживала за курами, ухаживала за бабушкой, драконом и болотным кошмаром.

Она могла подоить самую упрямую козу, собрать яйца, испечь хлеб, придумать новый механизм, собрать хитроумное устройство, вырастить овощи, сделать сыр и потушить мясо с кореньями так, чтобы оно услаждало разум и сердце. Она умела (но не любила) поддерживать чистоту в доме и вышивать на кромке платья птиц, чтобы было красиво.

Она была умной, умелой девочкой, она любила своих близких, а те любили ее.

Чего-то в ее жизни не хватало. Как будто все время оставалась дыра в знании. Дыра в жизни.