Девочка, которая пила лунный свет

Однако так никто еще не делал, таких детей никто не видел – по крайней мере, никто из ученых. Никто еще не описал весь процесс и не сделал выводы из своих наблюдений. В распоряжении ученых были только слухи. Ученые жаждали знаний, хотя некоторые из них возражали против эксперимента, говоря, что ребенок может погибнуть. Другие же отвечали им, что, если бы девочку не нашли в лесу, она все равно погибла бы. Так какая разница?

Но девочка не погибла. Магия проникла в каждую клеточку ее существа и принялась расти. Она росла, росла и росла. Чтобы ощутить эту магию, достаточно было прикоснуться к ребенку.

Магия звенела у нее под кожей. Магия пропитывала ткани ее тела. Магия помещалась в пустом пространстве между атомами и звенела в унисон с каждой самой крошечной частицей материи. Магия девочки была частицей, волной, движением. Вероятностью и возможностью. Она вилась, размыкалась и обретала новые формы сама по себе. Она заполнила девочку целиком.

Но один из ученых – пожилой чародей по имени Зосимос – с самого начала был категорически против эксперимента, а затем еще тверже выступил против продолжения работы. Его самого в детстве наполнили магией, и он знал, чем это грозит – выплесками магической силы, спутанностью мыслей, невыносимо долгой жизнью.

Он слышал, как девочка плачет по ночам, и знал, что иные могут сотворить с ее печалью. Он знал, что не все обитатели замка были чисты и добры.

И он положил этому конец.

Он объявил себя опекуном девочки и связал свою судьбу с ее судьбой. Конечно, за это ему пришлось заплатить.

Зосимос предупреждал других ученых о кознях, которые плела их коллега, Пожирательница Печали. С каждым днем ее сила росла. С каждым днем ее влияние усиливалось.

Старого Зосимоса никто не хотел слушать. Когда старик записал ее имя, рука его дрожала от страха.

(Читая эту историю, Луна тоже вздрогнула. Вокруг высились горы бумаг.)

Девочка росла, и сила ее росла вместе с ней. Как все дети, она бывала порывиста, а иногда и эгоистична. Она не замечала, что старый чародей, который ее так любил, – милый старый Зосимос – начал стареть. Дряхлеть. Слабеть. Этого никто не замечал. А потом было уже поздно.

– Мы надеемся на одно, – шептали бумаги на ухо Луне. – Пусть к следующей встрече с Пожирательницей Печали наша девочка подрастет, окрепнет и наберется уверенности в себе.

Мы можем лишь надеяться. Пусть наши жертвы не пропадут напрасно, пусть она поймет, что надо делать.

– Но как ее зовут? – спросила тогда Луна. – Как зовут эту девочку? Может быть, я ее предупрежу?

– Ах, – прошелестели, подрагивая, бумаги, – разве мы тебе не сказали? Ее зовут Сян.

Глава 28, в которой сразу несколько человек уходят в лес

Сян сидела у камина и крутила фартук так и сяк, пока он не оказался весь в узлах.

Что-то носилось в воздухе.