2
0Клуб заполняла молодежь, и, так называемые, криминальные лица нашего региона. Меня не пускали в такие дни в клуб, да и у самой желания не было. Но зато Женька, моя подружка и сестра Андрея, часто в красках описывала происходящее там. Она рассказывала все. Кто с кем подрался. Кого зажали в углу. Кто принес в этот раз наркотики. Она не утаивала ничего, даже собственных похождений и случайных связей. Но стоило мне завести разговор о поведении Андрея, та тут же немела и теряла память, не хуже рыбки Дори из популярного диснеевского мультфильма.
Это, конечно, и должно было навести меня на мысли об отрицательном характере моего светловолосого принца. Но я не хотела замечать очевидного, ведь когда счастлив, не смотришь на время. Не задаешь вопросов.
Почему же все-таки я пошла с ним в этот угол? Почему до сих пор так кружится голова.
Зачем я перелезла на переднее сидение и оголила грудь, стоило Магнату сесть в машину? Счастливые не задают вопросов, вот и я не буду.
Борис Александрович завел двигатель и перевел взгляд на меня.
В этот момент он перестал казаться мне грозным. Есть в нем что-то такое. Такое притягательное.
Все-таки власть украшает человека. Белоснежная рубашка, темные брюки на крепко взбитых бедрах, натянутые, когда он сидит за рулем. И пальцы эти. С коротко стриженными ногтями, но очень крупные.
Андрей был сильным, бесспорно. Спортсмен, атлет.
Но что, если бы меня захотел взять у той стены сам Борис Александрович?
Прижал бы всей своей тушей.
Смотрел бы вот так же и методично сдирал с меня остатки одежды.
И имя ему под стать.
– Бори-ис Александрович.... Вы меня спасли. Вы мне нравитесь. Бори-ис. Мне так хорошо, – лепетала я.
– Я вижу, – только и сказал он, продолжая обжигать мою грудь искорками в глазах. Они, как те самые искры жидкого метала на его комбинате, опаляли мне кожу, оставляли следы. И тело бы его оставило следы. Снаружи. Внутри.
Он кажется мне огромным. Как бык, со своей большой шеей и безразмерным разворотом плеч.
Он и сам, как бык, идет напролом по жизни. Никого не жалеет.
Долго бы я сопротивлялась, захоти он взять меня сейчас силой?
Главный вопрос, сопротивлялась бы я? Этот его запах.
Подсела ближе, втянула носом. Коньяк, сигары и нотка древесно-цитрусового одеколона.
Поразительно, но этот аромат так щекочет ноздри, что хочется улыбаться. И отблагодарить его за спасение.
И я подсела еще ближе, пока его взгляд путешествовал от одной груди к другой, иногда поднимаясь к губам. При этом при всем его руки были все еще на руле. Крепко сжаты. Так, что белели костяшки пальцев.
– Как я могу вас отблагодарить? – смело коснулась я рукой твердой линии лица, побрела кончиками пальцев вниз. Смело или глупо? Коснулась воротника рубашки и шелковых волосиков под ней. А сама грудь, как сталь. Ни капли нежности.
