Его любимая зараза (СИ)

И бросил мимолетный взгляд куда-то за мое плечо. — Прямо сейчас.

Я окончательно впала в уныние, только губы растянулись в такой улыбке, что чуть не треснуло лицо:

— Мое присутствие не обязательно, но слинять я не успею. Они уже здесь. Да?

— Ага, — пнув какой-то мелкий камушек босой лапой сорок восьмого размера с по-детски розовой пяткой, подтвердил дракон.

Пришлось нехотя повернуться… и застонать со всем имеющимся у меня отчаяньем, с трудом различив тройку приближающихся к пляжу мужчин. Нет, факт их присутствия меня не слишком парил, если честно.

Хотя единственный день, выделенный нам Алантаной на отдых, было искренне жаль.

Больше пригибало к песочку осознание, что всех троих послов домена я прекрасно знала.

И, судя по их вытягивающихся лицам, они меня тоже запомнили раз и навсегда…

Но что поделать, если с их начальником мы познакомились именно в тот момент, когда мне было особо хреново?

Да что там хреново? После истории с женским магическим пансионом, мне было так тошно, что хоть в петлю лезь!

Ну, я, собственно, заработав приличный нервный срыв, в нее и лезла.

И конкретно за этим занятием меня дракон и застал. Бедный! Он настолько привык к женскому вниманию, что совсем растерялся при виде зареванной девчонки, пытающийся покончить жизнь самоубийством в забытой богами таверне на краю драконьих земель. Перепугался, несчастный, хотя все местные забулдыги к тому времени меня уже знали, как облупленную, очередной раз охотно протягивая свой плохо отмытый кинжал.

Ну, не виновата я, что воскресала быстрее, чем они успевали за упокой моей души выпить! Пусть спасибо скажут тому, кто в сарае за таверной алтарь отгрохал.

Ну, и еще кое-кому, да…

Я уже не помню, как чувствительную драконозябру занесло в те места, но он прилично обалдел, увидев среди пропитых рож мою ревущую мордашку. Драконы в принципе баб не обижают, а этот вообще моралистом занюханным оказался: напридумывал невесть что, и решил тут же отомстить за мою поруганную девичью честь!

Ну а пока глазищами своими сверкал, местных алконавтов распугивал, я у него ножичек-то и того. Умыкнула!

И в очередной раз выпилилась, на глазах у светлейшего, не ожидавшего от меня подобной пакости.

Бедолага, да он же себя виноватым признал!

Но не успел толком разозлиться, только пламенем из ноздрей полыхнул, как я, уже целая и невредимая, в окровавленной рубашке, хмуро усаживалась за тот же стол, отшвыривая бесполезный кинжал.

Аарахарн чуть заикой не остался.

Слава богу, психика у чешуйчатых крепкая, и мне понадобилось всего пару раз эпично себя грохнуть, чтобы он поверил — убить меня в самом деле нельзя. Правда, поить его тогда все-таки не стоило.