Императрица поневоле (СИ)

Правда, последнюю его попытку пытался пресечь сам хозяин дома, заявив, что такими темпами, эти самые яблоки ему скоро будут сниться ночами.

Покивав головой и повздыхав, дракон нырнул обратно в открытый портал, а пара мешков так и осталась стоять посреди кухни. Ректор в тот раз даже не нашёл подходящих слов, открывая и закрывая рот, чтобы выразить всю гамму нахлынувших чувств, когда он осознал, что сделал Ар. Поэтому, махнув рукой, поднял мешки с помощью магии, и отправил их к остальным, при этом бормоча, что сделает в следующий раз с этим самым драконом и его яблоками, если тот вновь попытается его надуть. Мы с Таной долго потом хихикали, вспоминая выражение лица ректора.

— Каждый раз теперь, когда ем яблоко, вспоминаю добрым словом лорда Саруша и Арэна, — снова захихикала подруга.

— Я тоже, — улыбнулась, наконец, отодвинув неприятные воспоминания об эльфийке в дальний уголок подсознания, — кстати, яблоки неплохая подкормка для лошадей, вот ещё один из вариантов сбыта.

— Точно, — кивнула подруга, — а ещё можно организовать доставку в тот милый трактир, наверняка они тоже не откажутся, разнообразить список блюд.

Мы сидели, весело болтая, словно и не было тех переживаний, которыми в избытке одарило нас утро.

— О, посмотри, кто у нас тут, — раздался насмешливый мужской голос, — вот так встреча.

По тропинке вальяжно шли два эльфа, те самые, которые сопровождали сегодня Энриэлию.

— Ха, я и не думал, что нам так повезёт, — вторил ему другой, — у нас появилась хорошая возможность поднять нашей госпоже настроение, поставив на место этих мерзких человечек.

— Как думаешь, если им разукрасить мордашки, — злорадно усмехнувшись, продолжил первый, доставая кинжал и поигрывая им, — Элия это оценит?

— Шли бы вы, мальчики, своею дорогой, пока не поздно, — вставая, отозвалась я, отбрасывая огрызок яблока в кусты.

— О, неужели человечки пытаются показать зубки? — захохотал второй так, что птицы, заливисто распевавшие свои песни, всё это время, сорвались с веток и улетели.

— Я тебе покажу такие зубки, — нежно промурлыкала Тана, незаметно подмигнув мне, — что мало не покажется: запомнишь на всю жизнь.

— Вы ещё пожалеете, что встали нам поперёк дороги, — прошипел первый, подходя ближе, — последние слова, которые вы произнесёте своими погаными языками, будут мольбы о пощаде.

— Клянусь своей эльфийской сущностью, — закивал второй, отбрасывая прядь светлых волос со лба, — вы никогда нас не забудете.

Глядя на этих двоих я совершенно не испытывала страха, наоборот, появился некий азарт, из-за которого стали зарождаться сумасбродные идеи.