Исцеление любовью

В сущности, план был единственный – оставаться здесь, в замке, пока я не обращусь в прах. – Он снова выпрямился и провел ладонью по волосам. – И тут появилась ты.

– Только не говори, что тебе снова захотелось жить и все это благодаря мне. – Зашуршал шелк: Иззи поудобнее устроилась на стуле. – Ты сам на себя не похож.

– Ради бога, только давай без этого!

– Как ты догадался, что я улыбаюсь?

– Услышал. Нет, черт возьми, почувствовал! Они теплые, приятные и… – Он скривился. – Тьфу.

Она издала воркующий смешок.

– Час от часу не легче. – Он поднял плечи так, словно хотел зажать ими уши.

 – Теперь понимаешь, почему ты все испортила? Если нет, так спроси того малого, которого мы нашли в тайнике. На протяжении веков человек не мог найти места лучше, чем замок Гостли, чтобы зачахнуть и отдать концы. А теперь – нет. Теперь здесь драпировки и званые ужины. Это невыносимо.

– Может быть, – осторожно произнесла Иззи, – это значит, что тебе следует вернуться в Лондон. В мир живых.

Он покачал головой. Вернуться – ради чего? В Лондоне его никто не ждет.

У него нет настоящих друзей. Он никогда не хотел их. Он – герцог Ротбери, один из самых знатных и богатых людей в Англии.

Ему незачем лебезить перед кем бы то ни было, а всякую попытку лебезить перед ним он воспринимал с подозрением. Таким людям скорее всего что-то требовалось от него.

Что же до врагов… в юности он коллекционировал врагов, как мальчишка – красивые камушки. Когда его ненавидели, по крайней мере он знал, что честно заслужил эту ненависть. Однако ему казалось, что ни один враг не в силах причинить ему вред. Он был неуязвим.

Вплоть до того момента, когда выяснилось, что он ошибался.

Черт бы побрал его слепоту. Из всех возможных ран ему досталась та, от которой нельзя исцелиться. Если бы он лишился руки, он вполне мог обойтись без нее. И без ноги, если уж на то пошло. И даже без обеих ног. Но если зрение не вернется к нему, в делах ему никак не обойтись без посторонней помощи. Он стал пленником собственного юношеского высокомерия. Остался совсем один, и у него нет близких людей, которым он мог бы довериться.

«Нет, – нехотя поправил он себя, – сейчас это уже не так».

Сегодня вечером он не одинок. Он не мог припомнить, случалось ли ему за всю свою жизнь острее чувствовать присутствие женщины.

Эти ощущения были невероятно сильны и болезненны. Иззи словно убивала его сотней почти незаметных способов.

От огня, который она развела, веяло в его сторону теплом, и каждая волна была пропитана ее запахом. Дымом и травами. Ее близость влекла его.

Он слышал, как она выбирает шпильки из волос: одна за другой эти мелкие металлические вещицы ложились на приставной столик. И каждый тихий стук отдавался у него в ушах громовым раскатом.