Исцеление любовью

Рэнсом потер лицо ладонью.

Господи. Этому пора положить конец.

Так продолжалось почти неделю. Каждый день с тех пор, как Иззи Гуднайт появилась в замке, Рэнсом просыпался от ее голоса, звучащего чересчур близко.

Он не знал, в какое время она прокрадывалась в зал. И не хотел знать. Потому и напивался, чтобы забыться сном.

За последние несколько дней он обеспечил ей компаньонку, одеяла, жаровню, письменный стол. Что еще от него понадобится, лишь бы она не являлась к нему в несусветную рань?

Видимо, висячий замок и цепи.

– Я тут подумала… – воодушевленно начала она. – И вчера в постели мне пришло в голову вот что… Рэнсом!

Он попытался расслабить мышцы шеи.

– В первую ночь вы сказали: «Неужели вам надо разъяснять это слово по буквам?» И забыли, как пишется «опасность», когда дошли до середины.

– Ничего я не забывал, – возразил он. – Мне просто надоело называть букву за буквой.

На самом деле в последнее время слова и правописание давались ему с трудом. Особенно когда он уставал.

А эти предрассветные беседы с Иззи Гуднайт были особенно утомительными.

– Неважно. Вам следовало выразиться иначе. – Она понизила голос, подражая ему: – «Неужели вам надо разъяснять это слово по буквам? Р-э-н-с-о-м».

Он потер лицо обеими руками, прогоняя сон.

– Я бы никогда так не сказал.

– Почему? Это же идеальное решение. Ваше имя – единственное слово, написание которого вы не забудете никогда.

Он встряхнул головой и нахмурился.

– Этот разговор состоялся несколько дней назад. С ним давно покончено. И вы с тех пор думаете об этой ерунде?

– Да понимаю я, что это нелепо. Но со мной так всегда бывает. Верные слова я нахожу лишь несколько дней спустя. – Она подошла и села на тюфяк, на котором он спал.

 – Понимаю, сейчас уже трудно восстановить в памяти тот разговор. Но, поверьте, ответ «Рэнсом» был бы идеальным.

Он никак не мог решить, что сказать на это. И потому промолчал.

– Я приготовлю чай, – предложила Иззи.

Она придвинулась совсем близко. Слишком близко. Все его тело взволновалось, кровь зашумела в ушах.

Потом она наклонилась и поставила чашку на стол.

– Она справа, возле вашего локтя.

Он ощутил волну тепла. Может, от горячего чая, а может, и от Иззи. Его раздирали противоречивые желания притянуть ее к себе или оттолкнуть.

На руке подрагивал мускул.

– У вас здесь пушинка. – Она пробежала пальцами по его волосам, и по его спине распространилась дрожь. Заметив, как он вздрогнул, она попросила: – Посидите смирно, я сейчас уберу ее.

Он поймал ее за запястье. Потом схватил в объятия и притянул к себе на колени.

– Что вы делаете? – ахнула она.

– Что я делаю? А какого черта делаете вы?

Она заерзала у него на коленях, словно дразня его.

Сжав объятия, он заставил ее замереть.

– Вы приходите сюда мучить меня каждое утро.