Исцеление любовью

Иззи ненавидела себя за неуместное любопытство и в то же время не хотела нарушать слово, данное Рэнсому, и рассказывать о ночном приступе головной боли. Или упоминать о письме, которое Рэнсом скомкал и кинул в огонь.

– Просто я беспокоюсь, вот и все. Герцог такой… – Упрямый. Ранимый. Невозможно притягательный. – Такой вспыльчивый. Похоже, он зол на весь мир, и особенно на меня. Он, кажется, взял себе за правило толковать все, что происходит, наихудшим образом, и, сдается мне, дело тут не только в его ранении. Вот я и хотела бы понять, в чем именно.

Дункан перестал тереть пятно и отошел к засвистевшему чайнику.

– Мисс Гуднайт, камердинеру не пристало распространяться о своем хозяине.

Иззи кивнула. Она была разочарована, но настаивать не решилась. Ведь этот человек как-никак пытался спасти ее лучшую шаль.

– Но поскольку вы мисс Иззи Гуднайт, – продолжал седовласый камердинер, – а я люблю сказки, пожалуй, я мог бы рассказать вам одну… о совершенно другом человеке.

– Да, да! – подхватила Иззи, выпрямляясь на стуле и стараясь не выдать воодушевления. – О вымышленном лице. Не имеющем никакого отношения к Ротбери.

Мне так хотелось бы послушать такую сказку!

Камердинер с подозрением взглянул на нее через плечо.

– Клянусь, я никому не скажу, – зашептала Иззи. – Я даже помогу вам начать: жил-был однажды молодой дворянин по имени… Брэнсон Фейн, герцог Мотфейри.

– А у вас есть идея получше?

Дункан поставил чайник обратно на конфорку.

– Лишь бы он об этом не узнал.

– Разумеется, – кивнула Иззи. – Откуда? Ведь человека, о котором мы говорим, не существует в природе. Итак, вернемся к его трагическому прошлому.

В юности этот несуществующий герцог Мотфейри…

– Был одинок. И это не преувеличение. Его мать скончалась при родах.

Иззи кивнула: об этом она уже знала от самого «вымышленного лица».

– А его отец… можно сказать, что и он умер в тот же день. От горя старый герцог замкнулся к себе и обращался с сыном чрезвычайно холодно. Едва Брэнсон повзрослел, он стал искать… общества. – При этих словах лицо камердинера исказила болезненная гримаса. – Дамского общества.

– Хотите сказать, он неустанно сеял свои семена?

– Целые плантации. Господи, он только этим и занимался.

Иззи охотно поверила ему, ведь она своими глазами видела счета.

– Но к тридцати годам он наконец смирился с основной обязанностью, лежащей на нем. А именно – произвести на свет следующего герцога…

– Мотфейри, – подсказала Иззи.

– Да. – Дункан прокашлялся. – Во время светского сезона в Лондоне он выбрал дебютантку, имевшую самый большой успех, и недвусмысленно заявил о своих намерениях по отношению к ней. И вскоре они уже были помолвлены.

У Иззи невольно приоткрылся рот.