Хочу твоим первым

пришлось все бросить и вернуться домой.

Тему ребенка я, отчего-то, старательно обхожу стороной. Не готова пока к настолько глубокому обсуждению. Гордей слушает внимательно, не перебивает.

- Сестра до сих пор переживает, - продолжаю я рассказ, - хотя с момента расставания прошло достаточно времени, уже больше года. Сильно его любила и до сих пор любит. А он забыл сразу же. За все это время не дал о себе знать. Он...красивый, судя по ее рассказам. И популярный очень. Наверное, уже много девушек сменил после нее.

- И ты боишься теперь повторить судьбу сестры?

Как он все же умеет точно задавать вопросы.

- Да, боюсь, - говорю я.

Распахиваю глаза и смотрю на него.

– То есть…я понимаю, что…влечение не может длиться долго и расставание неизбежно. Поэтому и боюсь. Не хочу страдать. Лучше уж так.

- Влечение…какие слова мы знаем, Бельчонок.

Я вспыхиваю, Гордей тянет меня на себя.

Прижимаюсь к нему, льну щекой к его груди.

- Что касается меня…я не могу обещать тебе вечность, но…у меня все надолго, Арин.

- Откуда ты можешь знать.

Утыкаюсь носом в него, вдыхаю аромат.

- Точно, ниоткуда. Но я знаю другое. Что, если кто-то из нас попадет, скажем, в аварию и умрет? Тогда мы точно не узнаем, как могло бы все быть.

- Гордей, что ты такое говоришь!

Отлепляюсь от него и снова заглядываю в глаза. Содрогаюсь от нарисованной им перспективы.

- Я просто рассуждаю на тему того, насколько долгими могут быть отношения. И пустыми обещания в вечной любви. Только и всего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Для меня это слишком сложно, - признаюсь я.

- И чай как раз остыл. Предлагаю выпить его в гостиной.

Гордей отстраняется. Я тоже очень рада сменить тему. Беру кружку в руки, и первой выхожу из кухни.

Оказавшись снова в холле, я несколько теряюсь.

Мне почему-то кажется, что нужно заворачивать направо. И так я и делаю. Но толкнув дверь и войдя в комнату, я понимаю, что, видимо, несколько ошиблась.

Датчик движения срабатывает и лампы озаряют ровным неярким светом большую кровать, стол у окна, встроенные зеркальные шкафы.

Это спальня, должно быть.

Отшатываюсь в ужасе и тут же врезаюсь спиной в самого Гордея. Резко разворачиваюсь и вижу, как чай из кружки, которую я, видимо, толкнула, растекается теперь огромным мокрым пятном по его светло-серому свитшоту.

- Ой, прости пожалуйста, - бормочу я, - я не хотела.

- Ничего страшного. Подержи.

Гордей сует в мои одеревеневшие пальцы свою опустевшую кружку и, боже мой! Прямо у меня на глазах, начинает стягивать свитшот через голову.

Я замираю, приоткрыв рот. Он…он…снимает его вместе с футболкой!

Кожа сейчас же начинает полыхать и гореть.