Хочу твоим первым

- Эээ, привет, слушай, у тебя не найдется сигаретки?

- Не найдется, - отрезает Гордей таким тоном, словно парень попросил его о чем-то сверх запретном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И продолжает сверлить того взглядом, осматривает с головы до ног. Мне остается только несмело выглядывать из-за его широкого плеча.

- А, ну…, - неожиданно тушуется парень, - тогда я пойду в магазин.

- Давай, и поживее, - отзывается Гордей и парень как-то весь подбирается и ходко трусит прочь.

Я продолжаю молча наблюдать, а возмутитель моего спокойствия тем временем поворачивается полностью ко мне.

- Привет, - говорит снова, а я словно дар речи потеряла.

Просто стою и смотрю.

В надежде, что наваждение пройдет и при свете дня мажор не покажется мне таким уж привлекательным, каким представлялся вчера.

Но нет. Он такой же…Наглый, надменный и... красивый. Безумно притягательный, а в его лазурных глазах, так контрастирующих с темными волосами, изгибе его дерзких губ, проскальзывает нечто демоническое, жарко тягучее и искушающее.

Не смотреть, не поддаваться, не чувствовать…

- Ты не ответила на мое сообщение, почему? – спрашивает парень, и я вся подбираюсь. Напоминаю себе о том, что утро, и я гуляю с собакой, и…что вообще-то не должна с ним общаться.

- Почему? – давит мажор и шагает прямо на меня, доводя тем самым почти до обморока.

- Извини, нам пора, - говорю я и с силой дергаю за поводок. Тащу оторопевшего Фунтика прочь, скорее к дому.

Парень ожидаемо идет за мной.

- Как зовут пса? – спрашивает, как ни в чем не бывало.

- Неважно, - отвечаю я, стараясь смотреть только вперед на дорогу, - и…не знаю, зачем тебе все это нужно. Не знаю, и знать не хочу…

- Наверняка, знаешь, ты же не вчера родилась, - перебивает парень, но я не намерена углублять этот вопрос.

- Но…пожалуйста, - продолжаю, будто не слышала его реплику, - пожалуйста…не надо мне больше писать.

- Хорошо, - легко соглашается мажор и я кошусь на него боковым зрением.

- Если ты предпочитаешь звонки, так даже лучше.

- Нет, и звонить мне тоже не надо, - восклицаю поспешно, - ничего не надо!

- Не получится, я уже увяз.

- Не понимаю, что ты имеешь в виду, - бормочу я, в очередной раз вспыхивая. Словно какой-то огонь загорается внизу живота и начинает облизывать внутренности жгучими языками адского пламени.

- Я думаю, прекрасно понимаешь, Бельчонок.

- И не называй меня так!

- В чем дело, детская травма?

Я останавливаюсь. Мы так быстро шли, что уже почти достигли подъезда, до него рукой подать. Но фраза мажора бьет по больному и не дает мне просто так сбежать.

Я шагаю к нему, и поднимаю на него глаза.