Хочу твоим первым

Но вот, против логики, как-то не испытываю радости и удовлетворения. А вместо этого только и делаю, что пытаюсь задавить в себе гнетущую и нарастающую с каждой секундой тоску.

Решаю, что мне тоже не помешает стаканчик кофе, и отправляюсь на поиски автомата. Кажется, видела его где-то в холле.

Эта студия не изолированная, как в прошлый раз, здесь целый этаж различных локаций. Двери в некоторые помещения открыты, и я могу глянуть одним глазком сначала на антураж девятнадцатого века, где проходит активная съемка. Девушка, одетая в пышное платье до самого пола, лениво обмахивается веером. Потом на песчаный пляж с настоящим песком и искусственными пальмами по периметру.

Автомат с кофе притулился у одной из стен. Покупаю латте и возвращаюсь с ним в нашу зимнюю студию.

Обсуждение закончено и теперь идет корректировка света. Марта Сергеевна командует, а Гордей передвигает все эти боксы, экраны и зонтики, устанавливает их под нужными углами.

- Арин, уже можно переодеваться, - говорит мне Марта Сергеевна. – Второй раунд. Снимаем точно так, как и вчера. Спокойно, без напряга.

Быстрыми глотками я допиваю кофе, отправляю стаканчик в мусор и решительно иду к вешалкам с одеждой.

Не знаю, на что я рассчитывала, но во время съемки Гордей прикасается ко мне исключительно, если это необходимо. Смотрит на меня только в случаях, когда того требует кадр. В остальное время он будто меня не замечает. Словно я пустое место или еще один из безмолвных и неживых реквизитов для съемки.

Не пытается придвинуться чуть ближе, что-нибудь шепнуть на ухо, обжечь горячим взглядом.

Это ведь хорошо, хорошо, хорошо...если бы только не было так плохо...

К вечеру я вымотана настолько, что еле-еле добираюсь до дома. Родственники списывают все на усталость от работы, накопившуюся к концу недели, и слава богу, не вытягивают снова подробности.

Едва оказываюсь в комнате, как валюсь на кровать и лежу так, не в силах хоть сколько-то пошевелиться. Слезы душат меня.

Все пройдет, пройдет, повторяю себе как мантру.

Но следующий день с пугающей точностью повторяет предыдущий, за исключением того, что Гордей появляется на лекциях.

Но мне от этого совсем не легче. Потому что он снова игнорирует меня.

Я плохо спала этой ночью. Долго рыдала в подушку, выплакивая накопившиеся усталость и напряжение последних дней и старалась не думать вообще ни о чем. Но вместо спокойного глубокого сна, лишь отрывочно и рвано дремала.

В снах я неизменно видела Гордея, который вначале говорил, что не подпустит ко мне никого, что сам хочет стать моим парнем, а потом отталкивал и смотрел на меня с презрением.

И я понимала, что это правда, а не сны.

Выныривая из дремы, я снова вспоминала его реальный безразличный взгляд, и снова задыхалась от отчаяния.