Лезгинка по-русски

– Как ты первоначально хотел сказать Лоренцу – где умудрился пулю схлопотать?

– Перестрелка с милицией, – предложил Элизабар свой вариант. – У наркоторговцев это дело обычное и почти обязательное. Меня предупреждали еще перед выходом к границе. Помощник Лоренца капитан Солтон предупреждал, чтобы я был готов к такому развитию событий. Почему же не сказать, что Солтон был прав?

– Теперь слушай меня внимательно: попробуй стать на какое-то мгновение полковником Лоренцом и задавай вопросы с его стороны. Можешь делать это собственным голосом и без их акцента.

– Готов, – согласился грузинский подполковник.

И Занадворов в подробностях, которые продумал загодя, стал выкладывать суть выдуманного происшествия, оперируя при этом как географическими понятиями, так и знанием отношений между бандитами и чиновниками. Получалось все гладко.

– Есть вопросы? – спросил спецназовец.

– Пока не возникло. Но могут возникнуть позже, когда я все это в голове переварю. Значит, и мне следует писать свой рапорт в соответствии с этим рассказом?

– Если капитан Дидигов будет рассказывать это, а ты в рапорте напишешь другое, я не знаю, кого из вас первого расстреляют, – сухо заметил Сергей Палыч.

– Понял…

Элизабар, кажется, действительно понял, но чтобы ему все было еще понятнее, Занадворов добавил:

– Кстати, тебе просили передать небольшую благодарность. По твоей наводке в Москве арестован Акаки Эфтимешвили по кличке Цепной. Ты сам язык за зубами придерживай, иначе другие «воры» сядут тебе на шею. Они не любят, когда их сдают. И солидарность у них развита. Сам должен знать…

Теперь Элизабар, наверное, побледнел.

* * *Группа шла слишком быстро, чтобы солнце успело за ней. Перевал миновали, не сбавляя скорости, как раз перед самым рассветом, и на пока еще далекую Грузию полюбоваться издали, как надеялись, не довелось. А когда рассвет в самом деле пришел и в сумрачной неверной дымке стали видны окружающие горы, они уже закрывали вид вдаль.

Элизабар прикинул время и покачал головой.

– Чем недоволен? – спросил майор Тихомиров, уже традиционно находящийся рядом.

– Когда я в ту сторону шел, мы на весь путь на восемь часов больше затратили. А мне казалось, что мы чуть не бегом бежали. Так торопились… А сейчас и с раненой ногой, а так быстро!

– Это потому, что я рядом, – сказал Тихомиров. – Я людоед известный, и ты меня боишься.