Лезгинка по-русски

Однако и ситуация может не возникнуть, и полковник может не среагировать, и вообще Лоренц может быть занят чем-то другим и вовсе не присутствовать при осмотре раны подполковника грузинской разведки. Но даже если бы все произошло по худшему варианту развития событий, основная угроза исходила все же не от информации, которую мог дать Джабраил, а от сведений Элизабара Мелашвили. А какие сведения он мог дать? Грузинскому подполковнику не говорили прямо, что он ведет группу спецназа ГРУ с целью уничтожения лаборатории. Но и не скрывались от него, когда обсуждали варианты, и догадаться грузин мог бы.

По большому счету, Элизабар вел только Джабраила. И в случае провала это можно было бы рассматривать просто как попытку перехвата наркотиков, производимых в лаборатории. Это еще не международный скандал для России – только для Соединенных Штатов. Однако для такой однозначной цели вовсе не требовалось переходить границу отдельной мобильной офицерской группой спецназа ГРУ. И вообще военная разведка к перехвату наркотиков отношения иметь, по большому счету, не должна бы. Это больше дело ФСБ, к которой и принадлежал капитан Дидигов.

Все эти неувязки и необязательные риски, как понимал подполковник Занадворов, явились следствием спешки и непроработанности операции. Не должна достаточно серьезная по своему значению операция проводиться так вот, «с бухты-барахты», и даже спецназ ГРУ не может работать по системе «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Не имея практически никакой разведывательной базы, за исключением показаний ненадежного свидетеля подполковника Мелашвили, не просчитав варианты поведения при том или ином повороте событий, забрасывать группу за границу было рискованно.

Тем не менее ФСБ настаивало, а командование бригады отказать не смогло, и пришлось выступать, пришлось рисковать. И хорошо еще, что рисковали за дело, которое того стоило.

В любом случае, такая работа требовала тщательного и продуманного исполнения. И недостаток информации требовалось компенсировать собственной разведывательной инициативой. Но и ее следовало проявлять или крайне осторожно, или же, наоборот, чрезвычайно резко и по-наглому. Но во втором варианте уже и все остальные действия требовалось бы проводить точно так же.

То есть начинать уже в дневное время, не дожидаясь ночи. В этом были естественные и понятные минусы, но был и один жирный плюс – неожиданность, которая способна стать решающим фактором.

В случае обострения ситуации все упиралось в поведение Мелашвили. А как он поведет себя, было непонятно, и предугадать это было невозможно, потому что к сильным людям грузинского подполковника отнести было сложно, как показывало все его поведение сразу после пленения.