Лезгинка по-русски

Солдаты же, ничего не понимая в происходящем, на боевые действия настроены не были и сопротивления оказать не пожелали. Тот, что выскочил с автоматом, даже затвор не передернул.

И офицера, и солдат обезоружили быстро. Из машины вытащили оставшееся оружие и вывели торжествующего подполковника Элизабара Мелашвили, сильно хромающего – гораздо сильнее, нежели во время трудного маршрута по горам – и все еще не расставшегося со своим посохом. Правда, руки Элизабара были скованы наручниками, мешающими держать посох, но в кармане офицера конвоя нашелся ключ, и уже через несколько секунд Мелашвили растирал освобожденные запястья.

– Неприятная, оказывается, это штука – наручники… Руки устают!

Оставив одного бойца в охране возле медицинской машины, подполковник Занадворов с остальными офицерами двинулся в сторону комендантского «уазика». Там грузинские солдаты под командованием и приглядом майора Тихомирова уже ставили взамен оголенного колесного диска «запаску». Менять колеса они умели лучше, чем воевать, и это было сразу заметно.

Сергей Палыч, приблизившись, пожал Элизабару руку.

– С освобождением тебя! Круто, надо сказать, ты влип…

Грузинский подполковник широко и радостно улыбался.

– Я же знал, что вы вытащите! А если бы и не вытащили, я уже придумал, как выкрутиться. Главное, чтобы Джабраил не раскололся, и все прошло бы нормально…

– Каким, интересно, образом ты бы выкрутился?"

"– Все просто. Я слишком хорошо знаю наш государственный менталитет. – Это прозвучало так, словно подполковник Мелашвили знал пароль для прохода в рай.

– И что дальше? – поинтересовался Занадворов.

– Меня отвезли бы к Бежуашвили. Я с ним поговорил бы, и меня могли бы простить.

– Не понимаю, – пожал плечами Сергей Палыч.

– Я сказал бы, что нашел человека, способного обеспечить поставки фенциклидина в Россию по приемлемой для меня – не для полковника Лоренца, а именно для меня – цене. И рассчитывал поиграть на этой разнице. Бежуашвили не смог бы мне что-то предъявить, потому что сам точно так же продавал фенциклидин Цепному. Такое у нас не осуждается – даже наоборот, вызывает уважение.

– А американцы? – насмешливо спросил слушающий это старший лейтенант Заболотнов. – Американцы лопухи, и внимания на них обращать не следует?

– Что американцы? А кто их спросит, как со мной поступать?

– Милый мой, ты размышляешь как ребенок, – сухо сказал Занадворов. – Ты влез в американский секретный проект, способный вызвать международный скандал и подпортить имидж Соединенных Штатов.