Лезгинка по-русски

Элизабар же не претендовал даже на талант заурядный. И футболистом не стал.

От спорта ему достались в наследство многочисленные травмы ног, которые даже не всегда позволяли ему полноценно заниматься специальной боевой подготовкой, когда Элизабар начал служить сначала в генеральном штабе, а потом и в разведке. В разведке занятиям по боевой подготовке уделялось гораздо больше внимания, чем в генштабе. Конечно, никто не требовал от него, офицера-разведчика, боевых навыков спецназовца; тем не менее в данной дисциплине даже среди себе подобных Элизабар отставал, с трудом осваивая умение бить руками и ногами и точно стрелять из любого положения, хотя никто не мог сравниться с ним в выносливости и быстроте бега.

Это тоже было наследством футбола и самозабвенных тренировок.

И потому, собираясь выйти вместе с боевиками в маршрут, грузинский подполковник не сомневался, что выносливость его не подведет и с прохождением маршрута он справится. А если и будет трудно, то опять придется проявлять характер – тот самый, что когда-то заставлял его тренироваться даже тогда, когда другие, более способные, лишались сил.

В глубине души надеясь, что за время похода стрелять и принимать участие в рукопашном бою не придется, Мелашвили все же готовился к делу всерьез и вооружился по полной программе. Но, как разведчик, он не желал привлекать внимания, и все оружие было арабского производства, в том числе и «американская» винтовка «М-16».[7]

Полковник Лоренц одобрил рвение грузинского подполковника и нашел его вполне уместным, поскольку уже неоднократно подумывал о засылке своего специалиста на российские неспокойные окраины; но всегда находился кто-то из руководства, кто считал такой шаг слишком рискованным для современной обстановки и предлагал потерпеть, пока новый президент не притрется к механизмам большой политики.

Хотя, как слышал Лоренц, притираться ему и надобности не было, поскольку он давно уже в ней трется. Тем не менее разрешения пока не давали. А вот запретить подобные действия грузинскому подполковнику Лоренц не имел ни права, ни желания. Более того, он даже воспринял инициативу, как будто им самим задуманную, и принял горячее участие в обсуждении планов грузинского разведчика.

Планы были простые и обширные, которые невозможно было локализовать и проработать детально в каждом конкретном случае. Несколько имен, названных Джогиргом Зурабовым, самому подполковнику Мелашвили говорили слишком мало, а уж полковнику Лоренцу они сообщали еще меньше. Правда, двое из названных людей проходили по картотеке ЦРУ как агенты «Аль-Каиды», но это ничего не решало.