Летос

Низкие облака наконец-то поднялись, обнажив скалистые вершины неприветливых островов, походивших на серых медведей. На берегу самого большого из них, среди огромных расколотых валунов виднелись черно-зеленые крыши маленькой деревушки. Скела, ежащаяся от холода, направила паром в ту сторону, гортанно крикнув подуставшим хрюлям, и звери тут же сбавили ход, а затем и вовсе остановились.

Тэо следил, как паром медленно скользит к причалу, преодолевая последние ярды, как мужчины кидают ожидающим толстые, просоленные тросы, темные от времени, как крепят концы, и поднимаются вверх водные колеса.

— Пассажиры есть? — спросила девушка у столпившихся на пирсе.

— Размещайте вдоль бортов. Да крепите понадежнее. К вечеру будет волна.

Следующие полчаса местные таскали ящики, катили бочки, обвязывали веревками, накрывали парусиной.

Шерон ненадолго сошла на землю, спросив у первого же прохожего:

— У вас все спокойно в деревне?

— Да, госпожа. Ни больных, ни тех, кто при смерти, в этом месяце нет, и, надеюсь, не будет.

После погрузки случилась задержка — новые хрюли не желали вылезать из теплого хлева и работать. Протяжно стонали и норовили плюнуть. Только щелканье кнута заставило их залезть в беговое колесо. Но наконец паром отчалил и, набирая ход, начал отползать от берега.

Сквозь разрывы свинцовых облаков впервые проглянуло солнце, и мир на какое-то время расцвел красками, словно невидимый художник перестал лениться и взялся за дело, проведя яркой кистью по серому цвету. В воде появились темно-синие блики, земля стала золотисто-оранжевой, вспыхнула слюда в пурпурных скалах, а деревья больше не казались такими мрачными, окрасившись желтым туманом увядающей листвы.

Но внезапно облака вновь сомкнулись, перерубив копья солнечных лучей и вернув настоящую действительность, блеклую и унылую.

— Скованный вас всех, — буркнула Лавиани. — Погода меняется. Скоро начнется болтанка.

Тэо, слышавший ее слова, некстати вспомнил прошлый шторм, в котором выжил лишь благодаря уинам. Впереди, под низким осенним небом, между двумя горбатыми островами из воды торчало нечто. Акробат прищурился, пытаясь разглядеть.

— Клянусь Шестерыми, — прошептал он, когда корабль подошел поближе и дымка рассеялась.

Это оказалась огромная кисть руки, величиной, наверное, с дом. Указующий перст, украшенный мраморной печаткой, был направлен в сторону недружелюбного неба. Девушка-паромщица крутанула штурвал, обходя препятствие слева.

— Шерон, что это?! — крикнул он, завороженно глядя на проплывающую мимо длань и думая о том, какого же размера статуя, скрытая под толщей воды.

— Памятник, посвященный таувинам, защитникам людей, — подойдя, ответила та. — Их называют солнцеяркими, хотя теперь никто не знает за что.