Неверный муж моей подруги

— Не все хотят создать мировую корпорацию, некоторым достаточно интересного дела, которое приносит достаточный доход и оставляет время для семьи.

— Для той семьи, в которую тебе так часто не хочется возвращаться по вечерам?

Я отложила вилку и посмотрела на него.

На лице у Германа было скучное выражение вежливого интереса.

Зато глаза… Из глубины черных глаз на меня будто смотрело какое-то инопланетное существо.

Умное, безжалостное и любопытное.

Взгляд его пугал и завораживал одновременно.

Тогда. Я тебя немного боюсь

В декабре работы стало столько, что я забыла, какой у меня вообще предполагался рабочий день.

Глядя на Тину, которая уходила в восемь и ни минутой позже, я все чаще задумывалась о том, что деловая безжалостность Германа, пожалуй, была самым оптимальным курсом.

Но все равно — не для меня.

Придется смириться с тем, что у меня никогда не будет крупнейшего в стране турагентства.

Ну и ладно, зато я буду хвастаться знакомством с владельцем крупнейшего в стране банка.

И рассказывать таксистам и попутчикам в поездах, как Герман Панфилов подвозил меня той холодной осенью и зимой, потому что ближе к ночи автобусы ходили раз в полчаса, и я успевала насмерть замерзнуть на остановке.

Впрочем, по выходным он на работу не ездил, и приходилось вызывать такси. Пропускать такой поток покупателей я была не готова. В агентство ежедневно являлись отцы семейств, которые внезапно обнаружили, что скоро Новый Год, а жена просила позаботиться о поездке на зимние каникулы еще где-то в августе. Такие заказы были одновременно прибыльными — и крайне нервными, потому что таких цен, как в августе, в декабре уже, конечно не было.

— Я не у тебя в пятницу помаду забыла? — спросила я, плюхнувшись на переднее сиденье в следующий понедельник.

— С утра обыскалась.

Герман протянул руку к бардачку — мне пришлось вжаться в кресло, чтобы он не задел мою грудь. В его «лексусе» царил безупречный порядок, в отличие от корпоративного «мерседеса», так что никакие дырявые носки на меня в этот раз не выпрыгнули. Только моя собственная помада.

— Уф! Хорошо! — я тут же откинула солнцезащитный козырек и принялась красить губы, глядя в зеркало. — А то нашла бы Полина и убила бы за любовниц, метящих территорию. Хуже только кружевные трусики обнаружить у мужа в машине.

На два размера меньше твоего.

— Делать ей больше нечего… — Герман подождал, пока я налюбуюсь собой и выключил свет, одновременно включая тихо бормочущее радио. — Она тебе привет передавала, кстати. Мы в субботу ходили в Ленком, вспомнили нашу первую встречу.

— А… — я фыркнула. — Прекрасный из тебя получился подарок на день рождения, я до сих пор пользуюсь правом ничего больше ей не дарить.

— Тебе надо было свахой становиться, а не турагентом, — поддел меня Герман.