Неверный муж моей подруги

Я даже обошла его по дуге, чтобы не попасть между ним и мужиком, который уже опустил кулаки и вообще выглядел явно не таким бешеным, как еще несколько секунд назад.

— Да я тебе… — услышала я сипение мужика, уже сев в машину, но Герман резко захлопнул дверцу и отрезал меня от дальнейших разборок.

На всякий случай пристегнувшись, я обернулась, глядя на их противостояние.

Герман сделал еще один резкий рывок в сторону мужика и что-то ему высказал, скаля белоснежные зубы. Мужик отступил, чуть не поскользнулся — и на этом финал конфликта стал понятен.

Я медленно выдохнула и дрожащими руками воткнула кофе в подставку.

Водительская дверь открылась, захлопнулась, мотор завелся, а я все смотрела на руку Германа с чуть покрасневшими костяшками на рычаге переключения передач.

А потом эта рука подхватила с подставки стаканчик кофе и уже куда более знакомый мне низкий холодноватый голос спросил:

— Я тебя теперь немного боюсь, — призналась я, поднимая глаза и сталкиваясь взглядом с чем-то темным и очень живым, смотрящим из его глазниц в мир.

— Ерунда, — хмыкнул Герман, открывая коробку с эклерами.

Спохватившись, я отдала ему карточку.

— Ты какой будешь? Я возьму фисташковый? — спросил он.

— Что там произошло? — решилась узнать я.

— Я не в том месте припарковался, — спокойно ответил Герман, откусывая эклер с зеленоватой глазурью.

— И поэтому ты чуть не растерзал этого мужика?

— От физической агрессии у меня сносит все заборы и падают все планки. В детстве… приходилось много драться.

Я молчала всю дорогу до дома.

А ночью Герман мне приснился.

Тогда. Сны нам неподвластны

В спальне было жарко — я опять забыла открыть окно перед сном, чтобы проветрить, но просыпаться ради этого не хотелось.

Я сбросила с себя толстое одеяло и перевернулась на живот, обнимая подушку. Потянулась, устраиваясь поудобнее… И ощутила щекочущий ноздри аромат розмарина, густой волной разливающийся в духоте комнаты.

Прямо рядом с моей грудью в матрас уперлась мужская рука — крупные часы на запястье, белоснежная манжета рубашки с золотыми запонками, змеящиеся вены на тыльной стороне ладони.

Сердце забилось гулко и сильно, волоски на обнаженной коже встали дыбом, ощутив присутствие чужого мужчины.

Его тело — жарче самого теплого одеяла — накрыло меня сверху, а низкий глубокий голос проговорил на ухо, опалив его дыханием:

— Знаешь, как женщина может легко успокоить мужчину в ярости, Лана?.. Это очень просто…

Его руки скользнули на талию, задирая короткую шелковую ночнушку, сзади жестко толкнулись твердые мужские бедра, а зубы оставили короткий жалящий укус на мочке уха. Часы на запястье царапнули нежную кожу живота, пальцы жадно обхватили грудь и стиснули ее, продавливая глубокие ямки в мягкой плоти.