Огни на курганах

– Шеппе-Тэмен, ты с нами? Здравствуй, Шеппе-Тэмен! – кричали грубые голоса, и несколько саков, с горящими черными глазами, с длинными, падающими на плечи волосами, схватили потного, взмыленного жеребца и привязали к дереву. – Здесь уже кричали, что ты продался Будакену, что он купил тебя своим конем!..

Спитамен взобрался на толстый ствол упавшего тополя. Перед ним на склоне берега, тесно прижавшись друг к другу, сидело множество кочевников в различных одеждах. У одних широкие полосатые шаровары подхвачены у щиколоток ремешками. Другие завернули шаровары выше колен, их одежда еще мокра: они переплывали реку с другого берега.

– Будакен не мог меня купить. Я с бою взял его Буревестника. Будакен разжирел, он дружит с князьями, он выдает дочь за князя. Он потерял счет своим баранам. Но один ли он ходил в походы или вместе с нами? Один ли он дрался, или все мы выручали его в боях и теряли свои головы?

– Верно, верно! Кто же этого не знает! – раздавались голоса.

– Почему растут его стада? – продолжал Спитамен. – Потому что у нас они убывают. Сколько слуг у него – и все присматривают за его богатством.

Если он даст кому-либо корову, то на другой год надо вернуть ему и корову и теленка.

– Но что же делать? Будакен силен и богат, и все князья заодно с ним.

– А разве вы забыли все старые обычаи, что всякий работник, всякий слуга свободен и может уйти от хозяина, если двадцать один воин захочет образовать свой отдельный род, прокричать свой боевой клич, поселиться отдельным кочевьем?

– Но как же мы начнем свой новый род? – закричал тощий старик с седой козлиной бородой. – У нас не хватает скота, чтобы прокормить молоком и сыром наших детей.

Нет баранов, чтобы собрать шерсть, из которой наши женщины соткут нам одежды. Будакен и князья дают от своей щедрости беднякам, когда у них чего-нибудь не хватает…

– Молчи, козел Сагил! Довольно хвалить Будакена! – закричали голоса. – Ты подослан Будакеном? Или ты сам пришел, чтобы освободиться от него? Пусть говорит Шеппе-Тэмен, что нам надо делать.

Спитамен обратился к тому скифу, которого обвинили в том, что он подослан Будакеном:

– Я знаю тебя, хотя и вижу в первый раз. В твоем шатре пищит, наверно, столько детей, что ты каждое утро дрожишь от мысли, как их прокормить.

Но ты до смерти останешься с петлей на шее, и конец веревки всегда будет под сапогом Будакена. И если ты будешь бояться, то и дети твои всегда будут работать на детей Будакена. Но если все слуги уйдут от Будакена, разве не разбредутся его стада по степи? Разве он один, без пастухов, сможет удержать все стада в своем кулаке?

– Верно, верно, Шеппе!

– Чтобы начать новую жизнь, надо уйти подальше в степь и там растянуть свои свободные шатры.