Огни на курганах

– Что мне делать? Как спастись? Как страшно умирать! Зачем он это сделал?

Голоса в саду обошли дом и потом донеслись снизу, из внутренних комнат.

Рокшанек ждала, обессилев, не зная, что делать… Заскрипела лесенка из ее комнаты, и в квадратном отверстии крыши показалось освещенное фонарем лицо князя Оксиарта, его длинный сухой нос, курчавая борода и войлочный колпак, из-под которого выбивались длинные волосы. Оксиарт весело улыбался. За ним влез на крышу угрюмый старый евнух Фанфал.

– Ты здесь, Рокшанек? Ты ходишь, не боясь дивов или опасного болезнями ночного ветра? Значит, ты уже не больна? Сама ты виновата – зачем принимала этих степных разбойников саков.

Я разрубил бы их на мелкие куски и бросил гиенам. Подумай, этот князь Будакен держал меня, как простого пленника. Только его зять, князь Гелон, дал мне лошадей и проводника и отпустил на свободу. За это я ему обещал прислать старого вина, золота и невольниц… Но что с тобой?.. Твое лицо бледно… Откуда кровь на твоих руках и одежде?..

Опустив глаза, Рокшанек отвечала с трудом:

– Сюда на крышу влез неизвестный разбойник и набросился на меня.

Я – дочь воина и ударила его кинжалом. Он упал…

Рокшанек зашаталась и бессильно опустилась на ковер. Оксиарт растерянно посмотрел на дочь, затем на евнуха. Тот невозмутимо поднял кверху указательный палец:

– Фанфал, негодный баран! Я тебе отрублю голову!

– Почему ты недосмотрел? Что ты делал?

– Я исполнял приказание княжны Рокшанек и наблюдал, чтобы все женщины в доме не ходили, не пели и не говорили – у нее болела ее мудрая голова.

– Но ты забыл мое приказание – охранять дом!

– Нет, я был также в саду и там слушал пение кузнечика.

– И видел что-нибудь?

– Видел, как кузнечик влез на крышу.

– И ты ничего не сделал, чтобы схватить его?

– Я услышал топот лошадиных копыт, побежал тебе навстречу и привел тебя сюда, на крышу. Вот лежит этот разбойник… Да ведь это наш беззаботный певец Фирак! Тише, господин!

– Как ты можешь говорить «тише»? Надо позвать слуг, отнести презренное тело на площадь и там рассечь на части, чтобы устрашить других!

– Нет, господин! Не так надо сделать. Злые языки любят чернить самое достойное. Поэтому надо взять верного слугу и отнести тело этого кузнечика в Башню молчания.

Туда надо войти втроем, а назад выйти одному.

– Ты мне предан, Фанфал. Я этого не забуду! Когда все заснут, ты сделаешь это. А сейчас позови только основу добродетели, княгиню-мать! Надо помочь бедной княжне. Она нездорова. Мы должны охранять ее.

Подъехав к воротам постоялого двора, Будакен придержал коня и подозвал Хоша.

– Прикажешь зажарить тебе барана? Или сварить в молоке ягненка? – подобострастно заглядывая в глаза, спрашивал Будакена старый слуга.