Огни на курганах

Где ему идти! Если он и пойдет, то его нагонят и схватят.

– Нужно пожалеть его. Пока начнут разбирать, разбойник ли он или нет, его засадят в яму.

– Какой же это разбойник! Шеппе сказал, что он наш, – значит, надо поберечь его.

– Положим его на крышу и прикроем сеном, а скажем, что убежал. Кто станет искать поблизости? Старшина пошлет людей по тропам и дорогам. А дня через два суматоха уляжется. Мы его отвезем за пределы владений князя Оксиарта, тогда он сам поплетется дальше. Раз Шеппе сказал, то мы должны его сберечь!

Крестьяне подхватили Фирака осторожными руками, вынесли во двор и по лестнице втащили на крышу сарая.

Там его прикрыли ворохом горного сена.

– Смотри же не заплачь! Не закричи!

Фираку было удобно лежать на сене. Высохшие горные растения сладостно одурманивали мятой и полынью. С крыши он видел часть улицы, высокий карагач и несколько хижин и дворов, где бродили куры и дремали взлохмаченные собаки.

По дороге спешили крестьяне, женщины, перебегали дети.

Крестьяне собирались кучками и горячо толковали.

Вздымая клубы пыли, прискакали на взмыленных красивых аргамаках всадники.

Алые чепраки блистали золотом, между ушами коней колыхались пучки фазаньих перьев. Крестьяне, низко кланяясь, схватили горячих коней под уздцы и отвели в сторону.

Один из всадников, молодой, дородный, выхоленный, с шелковистой завитой бородой, поднялся на квадратную площадку, устланную коврами, под старым тенистым карагачом. Холодным, надменным взглядом он обвел толпу.

Крестьяне подталкивали друг друга локтями и шептали:

– Гляди, одно только шелковое платье князя Катена стоит так дорого, что за него можно кормить полгода всех жителей нашего селения.

А на платье нашиты золотые цветы настоящими золотыми нитками.

– А какой меч в золотых ножнах! Сразу видно, что большой князь!

– Скоро ли соберутся жители деревни? – крикнул князь Катен.

– Идут! Вот уже все идут!

Приближалась шумная толпа. Впереди шло несколько стариков. Двое держали под руки еще более древнего седобородого старика. Он не поспевал за шагавшими, и ведшие его приподымали так высоко, что он махал ногами в воздухе. Копну его пушистых белых волос раздувало ветром.

Посреди заросшего сединой лица выдвигался орлиный нос, из-под нахмуренных темных бровей поблескивали черные сердитые глаза.

Это был виспайти – старшина селения, глава многолюдного рода, обитавшего в горной деревне и ближайших поселках, где в каждом старшина имел жен и дома для них.

Рядом с древним старшиной шли его уже седобородые сыновья – все с такими же орлиными носами и острыми сметливыми глазами. За сыновьями шагом шли десятка два пожилых и молодых крестьян – внуков и правнуков виспайти.