Память любви

Как может отец так унижать собственную дочь!

Вернувшись в зал, ап-Граффид громогласно объявил:

— Вижу, ты не дал ей спуску! Прекрасно! Теперь она твоя жена, и у меня нет на нее никаких прав, кроме тех, которые предполагает родительская привязанность.

— Родительская привязанность?! — взорвалась Ронуин. — Тебе такие чувства не знакомы, ап-Граффид! И ты еще с ханжеской улыбочкой говоришь о любви к детям?! Стыдись!

— Ронуин, — тихо остерег муж.

Она хотела обрушить и на него свое негодование, но, вспомнив кое о чем, поспешно закрыла рот.

— Пойдем, господин мой, пора к столу, — позвал Эдвард. — Кроме того, я хотел просить тебя об одном одолжении.

Они сели за высокий стол. Ронуин устроилась между мужем и отцом. Слуги бегали взад-вперед, принося корки караваев, в которые наливали овсянку, хлеб, подали круг сыра и холодную жареную крольчатину. Кубки наполнялись разбавленным водой вином. Сначала все ели в молчании. Де Боло втайне поражался невероятному аппетиту жены. Интересно, она всегда так ест? Сомнительно, ведь она так стройна.

Когда челядь убирала остатки завтрака, принц спросил:

— Чего ты хотел от меня, зять?

— Ронуин желает видеть своего брата здесь, в Хейвн-Касле. Она тоскует по нему. Если это доставит ей радость, я согласен.

— Значит, англичанин, тебе мало моей дочери? Хочешь и сына заполучить?

— Не я, а его сестра. Тут нет никаких уловок, господин.

Неужели не понимаешь, что она тоскует в разлуке с братом?

— Кроме Ронуин и Глинна, у меня нет детей, — пояснил ап-Граффид. — Возможно, Глинн тоже пригодится мне когда-нибудь. Но если он будет в руках англичан, значит, потеряет для меня всю свою ценность.

— Ты все равно рано или поздно женишься, принц, — уговаривал Эдвард, — хотя бы ради того, чтобы иметь наследников. И дети от законного брака будут для тебя куда дороже, чем побочные. Пусть Ронуин будет счастлива рядом с братом, господин. Клянусь, я стану защищать мальчика от любых врагов и немедля отошлю в Ситрол, если кто-нибудь будет ему угрожать тут.

— Я должен подумать, — медленно выговорил ап-Граффид.

— Глинн для тебя ничего не значит! — не сдержавшись, выпалила Ронуин. — Я буду здесь, а ты пойдешь своим путем, не заботясь о собственном сыне! Я хорошо знаю тебя, о принц Уэльский! Гленн — твой сын, но не похож ни на тебя, ни на твоих братьев. Он лишен честолюбия и всей душой предан поэзии и красоте. В глубине души ты сознаешь, что он тебе ни к чему.

— Если я позволю тебе привезти его в Англию, когда-нибудь его смогут использовать против меня, — возразил ап-Граффид.