Память любви

Эдвард целыми днями занимался хозяйственными делами, надзирал за полевыми работами, советовался с управляющим и принимал свободных крестьян, обрабатывавших его земли и отдававших ему за это часть своего урожая. Поля его были обширны, стада и отары — огромны. Временами и вздохнуть бывало некогда.

Только когда зерно было собрано и свезено в амбары, он мог немного оторваться от дел.

Ронуин с помощью Альфреда, дяди Энит и эконома, училась вести дом и применять на деле полученные в аббатстве знания. Поразительно, сколько у нее появилось обязанностей! По словам Альфреда, год — это непрерывная цепь забот и хлопот. Осенью наступало время забоя скота и засолки мяса на зиму. Весной нужно было засадить огороды, а к концу лета собрать морковь, репу, фрукты и сварить джем и желе, засушить яблоки, груши и сливы, а остальное снести в подвалы. Здешние зимы, объяснил Альфред, едва ли не самые суровые в Англии, поэтому хозяйки долгими вечерами коротали время за изготовлением мыла, свечей и пива. Если она хочет, чтобы в доме был мед, необходимо присмотреть и за ульями. Сахарные головы, которые продавались на ярмарке в Шрусбери, были непомерно дороги.

Недели летели как на крыльях. Пробежал апрель, за ним — май, и в один солнечный июньский день стражник, дежуривший на стене замка, крикнул, что по западной дороге едут три всадника и одна вьючная лошадь. У Ронуин замерло сердце. Немного придя в себя, она поспешила найти Эдварда.

— Стражник заметил маленький отряд, спустившийся с холмов, — объявила она. — Это мой брат! Это точно Глинн.

Прошу тебя, разреши мне выехать ему навстречу!

— Мы отправимся вместе, — заявил Эдвард и приказал седлать лошадей.

Они взяли с собой несколько воинов и чем ближе подъезжали, тем больше волновалась Ронуин. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она пришпорила жеребца и, к удивлению Эдварда, вырвалась вперед. От второй группы тоже отделился всадник и помчался навстречу. Эдвард сделал знак своим людям остановить коней и с улыбкой наблюдал, как Ронуин натянула поводья и спрыгнула на землю. Брат последовал ее примеру, и оба с радостными криками обнялись.

— Сестричка! О сестричка, какая ты стала красивая! — восхищался Глинн ап-Ллуэлин.

— А ты! Так вырос! Куда выше меня! Ах, Глинн, мне столько нужно тебе рассказать, а тебе нужно многому научиться! Представляешь, я даже назвала его отцом, чтобы он разрешил тебе приехать! Вот видишь, я сдержала обещание!

— Я привез твое оружие, — тихо сообщил брат. — Но ты превратилась в настоящую леди, Ронуин, так что оно вряд ли тебе понадобится.

— Понадобится, — заверила его сестра. — Пойдем, Глинн, познакомишься с моим мужем.

— А с нами даже не поздороваются, леди? — донесся знакомый голос. Ронуин обернулась.