Последняя война

Ему казалось, что сошедшая с небес муза шелестит белыми крыльями над самой головой. Он ворвался в каюту, бросился к машинке, быстро перечёл уже написанное, зачеркнул последнюю фразу: «Я был здесь в отпуске. Я очень устал».

И муза пропала. Растворилась в кондиционированном воздухе. Только что была рядом, а пропала. Павлыш подождал её возвращения, не дождался и без её помощи написал снова:

И тут муза взмахнула крылом.

Закончив страничку и вытащив её из машинки, Павлыш опечалился. Обнаружилось, что он так и не дошёл до сути дела. Двенадцатый час. Лучше встать завтра пораньше. Голова уже плохо работает.

Павлыш разделся, принял душ и потушил свет. Но не спалось. Рождающийся рассказ нарушил обычное течение мыслей, беспокоил, оживал, и казалось уже, что ветер, дувший в нём, врывается в тишину каюты…

Ручка двери медленно повернулась. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Затем в щели показалась стопка листов бумаги. Листы спустились по щели вниз на пол. Дверь так же беззвучно закрылась.

— Чертовщина какая-то, — сказал Павлыш, зажёг свет, прошлёпал босиком к двери и поднял листы.

Это был очередной рассказ, автор которого пожелал остаться неизвестным.

Спать всё равно не хотелось, и Павлыш решил прочесть таинственным образом подкинутый рассказ.

Иван прислонился к плоской стене оврага и закрыл глаза.

— Ты чего? — спросила Алёна.

— Не могу больше. Минутку передохну.

— Нам надо успеть до сумерек, — сказала Алёна.

— Знаю, но, если я помру на полпути, тебе легче не будет.

— Не говори глупостей, — сказала Алёна. — Здесь не жарче, чем в Сахаре.

— Никогда не был в Сахаре, — ответил Иван. — Но читал, что днём там всё живое прячется в тень. Или зарывается в песок.

— Здесь песка нет, — сказала Алёна.

— На этой планете вообще ничего нет. Только скалы и чудища. Интересно: чем они питаются?

— Пойдём, — сказала Алёна. — Скоро у тебя откроется второе дыхание.

— Восьмое, — поправил её Иван. — У тебя вода осталась?

— Нет, ты же знаешь.

— Персидский царь, спасаясь от Александра Македонского, напился из грязной лужи и признался, что чище и вкуснее напитка ему не приходилось пробовать.

— Если бы мы были на Земле, я и сама напилась бы из лужи, — сказала Алёна. — Потерпи. Километров через пять будет родник.

Минут десять они брели молча. Впереди показалась куща колючих серых кустов.

— Не смотри в ту сторону, — предупредила Алёна.

— Там вода, — прохрипел Иван. — Там вода!

— Её нельзя пить, — сказала Алёна. — Видишь рядом скалозубов?

Похожие на бурдюки с водой, сизые многорогие животные ростом с корову медленно поводили головами, разглядывая путников.

— Ты боишься, что со мной что-нибудь случится?

— Не что-нибудь, а то же, что случилось с экспедиционной собакой.

— А я сама видела, как Шарик превратился в одно из этих чудищ.