0
0— Мы его манеру знаем: «Помню, у нас в училище…» А я писал гипотезу. Чего скрывать…
— Нет, — сказал от дверей Загребин, подошедший незаметно и слышавший спор. — Я вообще рассказа не писал. Хотел было, но не собрался. Признаюсь, в устном виде эту историю рассказывал. Может быть, и не один раз.
— Я сам слышал, — сказал Бауэр. — И точно, как записано во втором рассказе.
— Я её и записала, — сказала вдруг Кирочка Ткаченко. — Но я не списывала. Мы же договорились, что фольклор, и мне стало жалко, что такая чудесная история пропадёт.
— Так, положение проясняется, — сказал Павлыш тоном сурового судьи. — Ну а кто же обработал сюжет в духе народной сказки?
Никто не сознался. Потом Загребин сказал:
— Рассказы-то разные. Кончаются по-разному. Может, оставим в альманахе?
— Оставим, — согласился Бауэр. — А девизы раскрывать не будем?
— Нет, — сказал Павлыш. — Договорились так договорились.
Павлышу не хотелось ставить подпись под рассказом, потому что неизвестно ещё было, как отнесётся к нему Снежина. Кроме того, у него появилось одно подозрение: оправдайся оно, идея альманаха потерпит сокрушительное фиаско и Павлыш станет посмешищем экипажа. Подозрение надо было проверить.
На следующий день Павлыш собственноручно разнёс по каютам готовый, переплетённый альманах. На обложке был изображён диск «Сегежи» среди звёзд и планет. Альманах назывался «Удивительный космос».
Закончив труд, Павлыш спустился в кают-компанию и приготовился принимать поздравления.
Первой его разыскала Снежина.
— На Памир полетел? — спросила она.
— Кто полетел? — удивился Павлыш.
— Глаза у тебя бесстыжие! — сказала Снежина. — Ты же всё сделал, чтобы сомнений не оставалось: ты автор. А я в глупом положении. Хоть бы имена сменил.
— Пойми, Снежка, — сказал Павлыш, — это рассказ, художественное произведение. Зачем принимать всерьёз? Много Снежин на свете.
— Ага, сознался, — сказала Снежина. — Я теперь ужинать не приду. Не хочу, чтобы надо мной смеялись.
— Да если будут смеяться, то не над тобой, а надо мной.
— Твоего имени нет, а моё большими буквами. Сейчас разревусь.
Но Снежина не успела выполнить угрозу. Вошёл Баков. Он был в гневе. Усы топорщились, как у кота, чуб приподнялся, как грива разъярённого тигра.
— Доктор Павлыш, — сказал он, — вы украли вместе с Пановой сигнальную капсулу или устраиваете ложную панику на борту?
— А что? — спросил Павлыш.
— Я проверил все капсулы. Они на месте.
— Ну и замечательно, — сказал Павлыш. — Но почему вы обращаетесь ко мне?
— Вот видишь, — сказала Снежина. И ушла из кают-компании.
— Вы имеете в виду рассказ? — спросил Павлыш, провожая глазами Снежину.
— Именно его, ваш рассказ.
— Ясно, что ваш, — сказал Баков.
— Это безобразие, — сказала, вбегая, Кирочка.
