Приключение разряда XXXL (СИ)

Когда ануса коснулись прохладные, но довольно осторожные пальцы, Вика вздрогнула и судорожно вздохнула. Ну вот и прелюдия к «сладенькому». Ощущения были… странными. Она немного боялась, что будет слишком больно, ну или эта боль ей не понравится, но нет — только чувство растяжения присутствовало, почти безболезненное. Тело и здесь приготовило ей сюрприз — приятный в кои-то веки. Да и действовали те пальцы пусть и без особой нежности, но и резкости или грубости опять же не было.

Следующим в неё сзади втиснули явно искусственный предмет, и даже мелькнула насмешливая мысль по поводу недавних опасений — таким скромным дилдо, да после тщательной растяжки, точно не напугаешь.

Но смеяться вскоре расхотелось. И потому, что другой «насильник» начал грубо её ласкать, жёстко растирая между пальцами соски (а гадское тело возбуждалось, и плевать оно хотело, чьи это руки, хотя, судя по предыдущим ощущениям, больше похоже на второго). И потому, что «маленький» дилдо вдруг начал довольно резво увеличиваться внутри. Да, помнила она такие игрушки по видеороликам. И теперь мало уже не казалось.

Рефлекторно захотелось вытолкнуть распирающую штуку, но стоило напрячься, одна рука перестала терзать грудь и её звонко и сильно хлопнули по поджавшемуся животу, выбивая короткий, задушенный хрип.

— Не смей напрягаться, сучка!

О! Вот это — точно второй. Значит, это он со стороны головы, и источник «ласк» она определила правильно. Вика с усилием заставила себя расслабиться, и почти сразу снова застонала — первый потянул чёртов дилдо, умеющий менять объём, наружу, а потом почти сразу вновь вогнал внутрь. Раздутый! Да не один раз!

Через несколько минут такой пытки она снова дрожала, скулила-стонала сквозь кляп и плакала, хотя этого мучители скорее всего не видели — слёзы катились к вискам, размазываясь по коже под повязкой, щипая глаза и грозя удушьем, поскольку нос сразу заложило.

Несильно, но дышать стало довольно тяжко. Впрочем, оказалось, что кляп не так уж и сильно закрывает рот и дышать даже при его наличии вполне можно. Но всё равно голова кружилась, сердце в груди колотилось, а бессильная молчаливая истерика накрыла, не усиливаясь, но и не стихая. И не потому, что было больно. Терпимо — для неё.

Нет, колотило и выбивало слёзы осознание, что организму и в самом деле плевать на грубость насильников, она, как и предполагал тогда врач, получает удовольствие, отзываясь на активное трение шершавых ладоней по груди и клитору, острые импульсы от которого иголочками расходились по всему телу, оседая в животе волной жара. Однако останавливать происходящее она совершенно не собиралась.

Долго в этот раз её не мучили. Но думать, что на этом всё закончится, было бы слишком наивно.