Птицы Великого леса

Она робко стояла у двери, прижимая руки к груди, но стоило Весе попытаться стянуть с неё рубаху, как вдруг зарычала:

Веся отпрянула, вскинув руки.

– Тебе надо помыться, – проговорила она.

Чири молча насупилась. Она стояла в одной нижней рубашке, босая, без чулок, прижимая к шее большой платок.

Дара облилась из ковша, наслаждаясь тёплой водой, отжала волосы и присмотрелась к Чири. Веся снова подступила к девочке, потянула за платок, и фарадалка заревела, как зверёныш, засучила руками, пытаясь ударить Весю. Та старалась удержать её, успокоить, польстить ласковыми словами, но Чири вырывалась с дикой яростью.

Она не визжала, не кричала, как обычные дети, но хрипела и била, била, не глядя. Веся охнула, схватившись за живот. Лицо её исказилось от боли. Пусть Чири была совсем маленькой, но ярость придала ей сил.

Дара крепче перехватила ковш. Она уже замахнулась, чтобы ударить, но вовремя остановилась, набрала холодной воды в бочке и плеснула девчонке в лицо.

– Стой смирно, крысёнок, – процедила она.

Чири вжалась спиной в стену. Вода стекала по её спутанным волосам на лицо и плечи.

– Не трогай её, – пискнула испуганно Веся.

Дара даже не взглянула на сестру, бросила ковш на пол.

– Раз собралась жить с нами, так приведи себя в порядок.

Даже в полумраке мыльни, освещённой двумя лучинами, было видно, какие грязные и спутанные волосы у фарадальской девчонки, а пахло от неё и вовсе скверно.

Чири не шевелилась, смотрела пристально на Дару, когда та подошла ближе.

– Давай уже, раздевайся и мойся, – сердито проговорила она. – Ну?!

Медленно девчонка стянула платок, но не выпустила его из рук. Длинные чёрные волосы прикрывали грудь и шею, но Дара всё равно разглядела в вороте рубахи страшные зарубцевавшиеся шрамы.

Чири не ответила и стянула через голову рубаху, смяла и бросила себе под ноги.

– Иди сюда, я тебя намылю, – попросила тихо Веся.

Дара оглянулась на неё.

– Без меня справишься?

Дара и сама была рада уйти подальше.

Милош сидел на лавке, перед ним стоял горшок с ухой.

– Веся успела и о тебе позаботиться, – хмыкнула Дара.

В предбаннике было тепло, так жарко прогревала печка всю баню, но Дара всё равно накинула поверх помытого тела принесённую сестрой шубу. Она села рядом с Милошем, заговорила тихо, чтобы никто не подслушал их разговор.

– Эта девчонка фарадалка.

– О, я тоже заметил.

Дара закатила глаза, но оставила его глупую шутку без внимания.

Милош некоторое время ел уху, закусывая ржаным хлебом, и молчал. Дара разглядывала его ввалившиеся от усталости глаза и думала, что не так уж он был и красив. Верно, лишь необычность его и привлекла её когда-то. А без дорогого кафтана, без изумрудной серьги да чистых волос он казался весьма обычным. Худощавый, что скелет, длиннющий, со вздёрнутым смешным носом.