Птицы Великого леса

Есть он на самом деле не хотел после блинов Горицы, но нужно было на что-то отвлечься, чтобы вытерпеть болтовню барчука.

– Пойми, Милош, я верующий человек, но разумный. Выгода государства для меня превыше всего, – важно рассуждал Кирилл. – Поэтому я всегда приму помощь, которая пойдёт на благо. И буду крайне благодарен.

Он ходил вокруг да около, а о главном молчал, и Милош не выдержал:

– Даже если ты станешь князем после Чернека, то не сможешь утаивать от следующего Великого князя, что держишь при себе чародеев.

– Не думаю, что в скором будущем хоть кому-нибудь будет дело до Великого князя, – криво улыбнулся Кирилл.

 – Разве ты не слышал, как недовольны остальные князья, что им приходится отсылать людей и провизию на нужды Ярополка? Эта зима слишком длинная, а лето обещают холодное. Когда начнётся голод, каждое княжество будет думать в первую очередь о своём благополучии. И тогда чародеям будет уже не место на границе, потому что и границ прежних не останется. Нужно смотреть в будущее, Милош, – покровительственно закончил он с такой уверенностью, точно уже сидел на лисецком престоле.

Милош не успел ответить, и, быть может, так вышло к лучшему.

Его нашла Чири. Она незаметно подкралась со спины и дёрнула его за рукав, привлекая внимание. Милош опустил голову и не сразу узнал девчонку. В ратиславском наряде она мало чем напоминала оборванную фарадалку.

– Все тебя ждут, учитель, – тихо сказала она. – Дарина сказала идти сразу к городским воротам.

– Тогда нам с тобой лучше поторопиться. Кстати, держи.

Милош протянул ей сахарного петушка, Чири выхватила его из рук и даже не поблагодарила.

– Прощай, Кирилл, – он улыбнулся ему, как старому другу.

У боярина лицо было кислее, чем старые щи.

– Увидимся, – сказал он мрачно.

Сани резко остановились. Ежи с трудом открыл слипшиеся глаза, потёр лицо руками. Вокруг было так шумно, что он удивился, что сам не проснулся раньше. Но в последние дни пробуждение давалось ему всё тяжелее.

Они встали далеко от городской стены. Впереди по дороге выстроились в длинный ряд чужие сани и пешие люди. Ворота были распахнуты, но внутрь никого не пускали.

– Почему мы стоим? – спросил Ежи и тут же закашлялся.

– В городе гулянья. Сейчас народ провезёт Мору к реке, тогда и нас пропустят, – пояснил его спутник. – Эх, хотел, наоборот, сократить путь. Думал, у Дальних ворот, как обычно, очередь, ан нет.

Ежи поправил сползшую с коленей поеденную молью шкуру. Его знобило.

Дорога от Пясков до Лисецка заняла куда больше времени, чем он ожидал. Несколько дней до самого Старгорода он шёл пешком, и если летом тот же путь казался относительно лёгким, то на исходе зимы Ежи совсем выбился из сил.