Птицы Великого леса

Медленно, беззвучно, ощущая под пальцами окаменевшую промёрзлую мёртвую землю, ворон перевернулся на живот, огляделся. Только снег и деревья вокруг. Впереди, прямо над ним, стояла девушка. Белая, бледная, волосы и глаза, точно молоко, а внутри огонь. Пахло кровью. На руках этой девушки крови ещё больше, чем у лесной ведьмы. Она смешана с гнилью прелых листьев и пеплом на земле, она текла из-под камней прямо в подпол. Туда, где спрятано тело. С него содрали кожу. Белая носила чужое лицо, чужая шкура была натянута на её кости.

Лесная ведьма всего этого не замечала. Ворон всегда мог увидеть прикосновение смерти.

– Что ты такое? – прошептал кто-то губами Дары, но говорила уже не она. Вместо неё – ворон.

Птицы закричали над бором. Милош выглянул из окна, сощурился и отшатнулся, сбитый порывом ветра.

Посерело небо, и вихрь пронёсся над верхушками деревьев. С насиженных мест сорвались стаи птиц, взмыли с жалобным плачем вверх.

С крыши прямо на землю спрыгнул дух. Милош даже не успел его разглядеть, как тот уже убежал. Но десятки новых и новых теней выглянули из окон, из подполов, из конюшен и кухонь. Точно сумерки поползли они по столичным улицам.

Вниз, к реке.

– Какого лешего? – нахмурился Милош.

Он бросил собранную суму на пол прямо там, где стоял, накинул шубу, на ходу просовывая руки в рукава. Вниз, по длинным лестницам княжеского дворца.

– Милош! – окликнул его княжич. – Что стряслось?

Он даже не оглянулся.

На улице всё было по-прежнему. Люди натягивали шапки на уши, подвязывали шубы покрепче, но никто из них не видел и не чувствовал ничего, кроме разыгравшегося ненастья. Они ощущали, как дрожала земля под ногами, слышали, как ревели реки подо льдом.

Но для людей то было простым ненастьем.

Они не видели бесплотных теней с золотыми глазами, что вырывались из изб и конюшен, не слышали, как плакали духи, и плач их не разрывал им уши.

Вниз, к реке. Туда, где сходились Звеня и Вышня, туда спешили духи и туда устремился Милош. Со всех ног, задыхаясь, он пронёсся по разбитой дороге, не в силах протолкаться по деревянной мостовой. И дальше, дальше, к городским воротам.

– Пропусти! – закричал он стражнику.

Тот покрепче взялся обеими руками за топор.

– А это куда ты так спешишь? – скривился он с подозрением.

– Я княжеский чародей, – прохрипел Милош, руками обхватив себя под рёбрами. Грудь вздымалась бешено, сердце колотилось. – Пропусти.

Стражник оглядел его с недоверием, задумался, и Милош не выдержал.

Он слегка дёрнул за нить, что обвивала скренорца, и тот повалился без чувств. Его напарник попятился, плюнул через плечо, закрутился на месте.

– Я же не нечистая сила, дурак, – скривился Милош.

Что скренорцы, что ратиславцы – невежественные тупицы.

На стене прямо над его головой раздались крики.