Многая лета

Вчера днём, когда она подписывала в Наркомпросе ордера на мебель в новое помещение, её перехватил секретарь комсомольской организации Андрей Рябоконь и отвёл в сторону.

— Товарищ Усольцева, у меня к тебе принципиальный вопрос. — Он постарался придать интонации серьёзность, но губы предательски разъезжались в улыбке. — Ты почему не учишься?

Она ждала чего угодно, только не этого, и оторопела:

— Как не учусь? Учусь. Я много читаю. Вот, недавно прочла труд товарища Крупской о народном образовании и демократии.

— Да я не о том. — Рябоконь махнул рукой. — Знаем, что ты сознательная пролетарка и неуклонно повышаешь свой уровень.

Чтобы Фаина могла осмыслить сказанное, Рябоконь сделал глубокую паузу, во время которой она едва не задохнулась от изумления.

— Товарищ Андрей, опомнись, какой институт? Да я и в школу-то не ходила! Читать по вывескам училась! Не пойду я позориться!

— Партия всё предусмотрела, Усольцева, и первые месяцы вы будете нагонять школьную программу, а уж потом перейдёте к сути дела.

Фаина потупилась:

— Много — двадцать два. Старая я уже учиться, да и грамотных без меня хватает. Взять хоть нашу Лидочку и Надю. Очень хорошие учителя, ответственные и гимназию закончили как положено. А у Надежды и учительский аттестат имеется.

— Неверно ты рассуждаешь, товарищ Фаина. — Растопыренной пятернёй Рябоконь взъерошил каштановые лохмы. — Советская власть не может доверить воспитание нового человека старорежимным педагогам и недобитым буржуям.

— А детский сад? Я не могу бросить работу, — попыталась отговориться Фаина, — мне ребёнка кормить надо.

— А вот тут ты правильно мыслишь, Усольцева. Раз поставлена на должность и справляешься, значит должна и работать, и учиться.

У нас ведь как? Партия сказала: «Надо» — комсомол ответил: «Есть!»

И работать, и учиться…

Домой Фаина пришла, как прибитая пыльным мешком, и до сего момента никак не могла прийти в себя, прикидывая и так, и этак, как надобно поступить.

— Не смогу, не сдюжу, — произнесла она вслух, хотя учиться ой как хотелось! Знала бы мама, что её дочку, подёнщицу Файку, вдову-солдатку, которой на роду написано всю жизнь портки мыть, посылают учиться, как столбовую дворянку. Да ради одного этого можно ночами не спать и читать, пока глаза видят.

Развернувшись, Фаина обнаружила, что Надя и Лидочка стоят рядом и переглядываются.