Многая лета

Он получил назначение в какую-то комиссию, забегал к ней утром — наскоро поцеловать — и вечером — второпях поужинать и сообщить, что устал как собака, но жизнь кипит, и ребята в его подчинении оказались боевые и активные.

Капитолина лезла к нему на колени, а сама Фаина, подперев щёку ладонью, смотрела, как он ест, и думала, что женское счастье в том и заключается, чтобы покормить любимого, утешить, отереть полотенцем пот со лба и со спокойной улыбкой сказать: «Пока мы вместе, всё будет хорошо, родной. Главное — слышать и понимать друг друга».

* * *— Через две недели свадьба, ля-ля-ля, — в такт шагам беззвучно напевала Фаина, идя вдоль длинного Загородного проспекта к любимому храму.

Храм стоял в глубине зелёного дворика недалеко от Владимирской площади, где чудом сохранились старые деревья, не спиленные в суровую зиму двадцатого года. Летом там чудесно щебетали птицы, а осенью листья клёнов кружили по мостовой затейливые прощальные танцы.

Погода выдалась под стать мыслям: ясная, тёплая, с нежным ветерком, качающим в воздухе лёгкий запах зелени. Интересно, какая погода будет в день свадьбы? Говорят, дождик идёт к счастью, но лучше бы такая, как сегодня.

Воображая себя в фате, Фаина скользнула рукой по волосам. Жаль, что нет новых туфель, придётся со свадебным платьем обувать старые ботинки.

С Фёдором они не говорили про венчание, но Фаина была уверена, что он не откажется. Сам же сказал: «Хочу по-людски, по-настоящему, чтоб на всю жизнь». Представив жениха с венцом на голове, она улыбнулась. Надя и Лидочка обещали похлопотать насчёт праздничного стола, Капитолина в предчувствии праздника носилась по комнате и то и дело примеряла фату, которую великодушно пожертвовала Надя.

Из родни ожидались сёстры Фёдора и несколько комсомольцев с его новой работы.

Толпу около церкви Фаина увидела издалека, и сердце тревожно ёкнуло. По всему Петрограду летели слухи об изъятии церковных ценностей, газеты кричали о несметных сокровищах, припрятанных попами, батюшек уводили в ЧК, и они исчезали в неизвестном направлении, а в июне город потрясла страшная новость, что арестован сам Владыка — Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин. Верующие день и ночь стояли перед дверями бывшего Дворянского собрания, где проходил суд, уповая на справедливость.

Но Владыку и ещё двадцать девять человек приговорили к расстрелу, и стало ясно, что от безбожной власти невозможно дождаться милости.

— Господи, только не это! — горячо взмолилась Фаина, в глубине души осознавая, что права и прямо сейчас церковь безжалостно разоряют и потрошат злые руки.

Сгрудившийся народ стоял в молчании, как над свежей могилой, женщины плакали. Фаина протолкалась в середину толпы и отыскала взглядом отца Петра.