Многая лета

Растерявшись, Фаина остановила пожилого мужчину в рабочей одежде:

— Товарищ, подскажите, а где завод?

— Так везде завод! — Он обвёл круг брезентовой рукавицей, зажатой в кулаке. — Тебе куда надо?

— Мне в стержневой цех. — На всякий случай Фаина подсмотрела название в направлении с косо написанными крупными строками.

— А, так это тебе во-о-он туда, за чугунолитейный. Видишь трубу? — Фаина кивнула. — Вот прямёхонько к ней и топай. Хотя постой-ка. — Он живо повернулся и выкрикнул куда-то в сторону: — Катерина, подь сюды!

Проводи новенькую к вам в стержневой, а то неровен час заблудится.

Девушка по имени Катерина всю дорогу говорила без умолку:

— Тебя как зовут? Фаина? Комсомолка? Активистка?

От её вопросов голова шла кругом. Вокруг лежал новый, неизведанный мир, и хотелось молча осмотреться и вникнуть, примеряя на себя новое звание пролетария.

— Ты молодец, что пришла на завод, — трещала Катя. — Мы нынче великое дело делаем! Государственной важности! — Она потрясла кулачком в воздухе. — Слыхала, что такое трактор?

Фаина неопределённо пожала плечами:

— Вроде машина такая.

— Эх ты, машина! Это не просто машина, а сказка! — Катин голос зазвенел колокольчиком.

 — Представляешь, один трактор за день может вспахать поле больше, чем сто лошадей зараз, — она махнула рукой, — э, да ты не деревенская, не поймёшь.

— Почему же, я понимаю, — возразила Фаина.

— Вот и молодец! — Катерина повернула к ней лицо и белозубо улыбнулась, отчего её глаза на чумазом лице засияли ясными звёздами. — Я наш завод знаешь как люблю! Как родну мамыньку. Кто я была до революции?

Деревенская девка на выданье. Сиди — жди сватов, а опосля венца топи печку, угождай мужу со свёкрами и слова поперёк молвить не смей, а не то получишь зуботычину.

А нынче я комсомолка — самостоятельный человек в собственной воле и ни перед кем спину не гну! — Она зорко глянула на Фаину. — Ты допреж завода где горбатилась? Небось, за мужниной спиной жила?

— Вдова я. — Фаина подумала, что не стоит рассказывать про детский сад с учёбой на педагогических курсах и коротко пояснила. — В прислугах служила у новых бар.

— А, у нэпманов, — по-своему поняла её слова Катерина. — Ох, и зажрались мироеды.

Но не горюй, скоро их рабочий класс к ногтю прижмёт, забудут, как икру на булку намазывать.

Она ненадолго замолчала, потому что обходила огромную лужу, больше напоминающую заиленный пруд с лягушками, а затем указала на ближайший корпус с высокой трубой, плевавшей в небо клубы чёрного дыма. — Вот он, наш чугунолитейный. Мы, земледельщицы, к нему приписаны.

— Земледельщицы? Мне сказали — стерженщицы, — удивилась Фаина.

— Да это одно и то же. — Катерина распахнула дверь и подтолкнула Фаину вперёд.