Многая лета

Около Владимирской церкви Надя остановилась перекреститься на купола, по привычке успев попросить Господа за Серёжу. На ступенях стояла единственная нищенка с синими от холода губами. Надя пошарила в кармане мелочь:

— Возьмите.

За спиной она почувствовала чьё-то дыхание, и тихий голос негромко позвал:

— Надя, Надюша!

Она узнала бы его из тысячи, из миллиона, из миллиарда голосов на планете. Она узнала бы его даже в молчании. С остановившимся сердцем Надя медленно, как во сне, повернулась и упала в широко распахнутые руки.

* * *Надя стала осознавать окружающее в пролётке.

Впереди качался заиндевелый круп лошади в зелёной попоне и сгорбленная спина извозчика с поднятым воротником овчинного тулупа. Но главное — рядом сидел Серёжа — её пропавший муж, и бережно поддерживал за плечи. Произошедшее было столь нереальным, что она боялась пошевелиться: вдруг очнётся и окажется в плену миражей, как случалось множество раз за годы разлуки. Ведь слышала же она по ночам его осторожные шаги по комнате, словно бы оживал фотографический портрет на комоде.

Стянув зубами варежку, Надя провела рукой по щеке Сергея, кончиками пальцев ощущая тёплую влагу слёз на холодной коже.

— Ты плачешь?

Он схватил её в охапку и стал неистово целовать в лоб, в глаза, в губы, в платок — куда попало:

— Прости, прости, я не имел права вас оставлять одних.

Надя всхлипнула:

— Наших мам больше нет.

Лицо Сергея закаменело. Отстранённым взглядом он скользнул по проплывающим мимо домам с торчащими трубами от буржуек и тяжело сглотнул:

— Голод? Тиф? Испанка?

— Испанка. Я не смогла им помочь. Они обе в три дня сгорели.

— Их смерть на моей совести. — Сергей крепко стиснул её запястье.

 — Уехав, я поступил как предатель.

— Нет! — вскрикнула Надя. — Нет, нет и нет. Тогда бы ты тоже погиб! Ты не представляешь, что здесь творилось! Что ни день, то казни, расстрелы заложников. Тебя могли убить на улице просто потому, что кому-то не понравился твой вид или, наоборот, понравилась твоя одежда! Мы жили бы в бесконечном страхе за тебя. Да и теперь… — Она опасливо взглянула на извозчика. — Серёжа, куда мы едем?

— В безопасное место, где сможем нормально поговорить и обсудить дальнейшие действия."

"— А почему не домой? — растерялась Надя.

 — Правда, после уплотнения у меня осталась одна комната, но там вполне спокойно.

Уголок рта Сергея дрогнул в усмешке:

— Мне нельзя показываться в местах, где могут узнать. Я теперь американский гражданин с другой фамилией. И чтобы ты могла уехать со мной, нам придётся заново зарегистрировать брак.

— Тебя арестуют, — заволновалась Надя. Ей захотелось раскинуть руки и спрятать Сергея от ненужных взглядов, подобно птице, что отводит беду от гнезда с птенцами.

Он успокоил:

— Не посмеют.