Модный салон феи-крестной (СИ)

Она тоже была слегка в шоке от приключений, лежала, таращась в небо и вывалив из пасти язык.

— Ф-фу-у-ух, — оперлась я руками в колени и согнулась, жадно глотая воздух. Давненько я таких забегов не совершала.

— Фэй! — хрипло гаркнул один из орков. Тот самый, который первым сменил наряд.

— Ой, вот не надо! — сердито отмахнулась я топориком.

Мужик заткнулся и только глазами гневно сверкал, глядя на меня.

— Бозитьки мои, — с трудом приняла вертикальное положение лысенькая нечисть. Села и принялась ощупывать себя, начиная от кончика хвоста и заканчивая крылышками и ушами. — Тють ни убилясь.

..

— Ты... Ты... — У меня от избытка чувств закончился словарный запас.

— Тиво с ними делять будись? Всех тогось?

— Чего «тогось»? — покосилась я на орков, которых явно не обрадовала загадочная перспектива.

— Ну, сягось?

— Чего?

— Ну ты и фэй! — выплюнул парнишка, которому первому не повезло узреть на крыльце мою питомицу.

— В музей, гавалю, будись всех блать? Многа! Холосяя добытя. Я умею охотиться на мусин.

Пока я переваривала смысл вопроса и зачем нам идти в музей, маленькая вредная поганость вскочила и принялась изучать «добытю».

— Стласьнинькие они какие-то. Никасивые. Не то сто я. Но сийные... — Она поочередно потыкала когтем в плечи ближайших двух орков. Потом прошлась вдоль самого большого из них, начиная с макушки и до самых пяток, считая шаги. — Бойсые. И бегають быстла. Навейная, халосии музья будять. Селых пять стук. Нам, феятькам, мозьна. Мы сийные и войсебные.

У меня вырвался истерический смешок. Орки затаили дыхание и уставились на меня в ужасе. По их старинным обычаям, которым сейчас мало кто следует даже у них, можно и пять мужей, и десять жен. Тут уж кто сильнее и кто кого.

.. Сейчас явно сильнее я.

— Неть! Не хатю таких музей. Исим длугова. Эти мне ни нлавятся. И кусяют навелнае многа. На таких кусяний нинапасесся.

Слаженный вздох облегчения пятерых мужчин, наверное, слышно было даже на соседней улице. Кажется, я им тоже не нравлюсь. Как и они мне, но это совсем другое.

— И что мне с вами делать? — задала я риторический вопрос и, растеряв где-то по дороге все манеры, почесала затылок топориком.

— Плидлагаю их все зе тогось. Нам они не плигадяться.

— Прекрати!

Что поразительно, орки молчали. Не орали, не требовали ничего, не возмущались.

Сверкали глазами, скалились, мимикой изображали свое негодование, но сохраняли тишину. Наверное, у них так принято. Как мало я знаю об этом народе. Я удрученно вздохнула, размышляя, что будет, если их освободить.

Вокруг нас собралась толпа. Горожане переговаривались, задавали друг другу вопросы, уточняя, что случилось. И именно тут наконец-то подоспел городской патруль.

— Что тут происходит? — спросил меня их командир. Крупный усатый дядька, человек, но с примесью чьей-то крови.