Стезя судьбы

 — Конечно… А хорошо в том смысле, что наши души попали под влияние одного и того-же случая, — изрёк он, а я пока ничего положительного так и не вижу. — Я поясню, — Моисей моментально среагировал на моё полное непонимание его хода мыслей. — Мы практически сразу оказались в той части Лабиринта и на одном духовном стержне, спровоцированным Варлодом, Арчибальдом. Это вернее всего. С той лишь разницей, что я ранее, а ты позднее. Заклятие у Тёмного Магистра — одно, посему все его жертвы в одном месте и появляются.

Он замолчал, а пазлы в моей голове начали потихонечку складываться.

— Были возвратившиеся отсюда? — спросил я насупившись.

В этот момент в подземелье появились люди.

Ну те, живые, занимавшиеся моими поисками. Естественно, что на мои проявления присутствия никто не обратил ни малейшего внимания. Даже крик не помог.

Посему, я тупо заткнулся и стоически вытерпел весь процесс своего нахождения, наблюдаемый со стороны своего, призрачного положения. Потом охи с ахами поглотили моё сознание и тронули сердце. Это касаемо реакции Скарлет, с Полиной, коих пригласили на моё опознание прямёхонько сюда. А сюда — это куда?

Сюда — это к тому самому выходу из небольшого тоннеля, на который я ориентировался в самом начале состязания. Вот он выход, у которого Арчибальд западню и поставил.

Как бы то ни было, а тело моё унесли вместе с телом Моисея. Охрененное чувство полного бессилия.

— О-оо, мой повелитель! — мой мозг просто-таки взорвало знакомое обращение Элементаля Огня, так раздражающее меня при первом знакомстве.

Я вытаращился на Египтянина, застывшего в глубочайшем поклоне рабской покорности. Моисей, как мне показалось, даже забыл о нестерпимой боли в ноге, и вообще, обо всей боли, где только она может быть.

Так как меня обуял ступор, то я ничего не сумел вымолвить в ответ. А вот Огненный Фараон счёл такое поведение негласным намёком на продолжение своего обращения ко мне. Типа я разрешил.

— Простите меня, вашего ничтожного раба, о-оо, мой великий учитель, но мне необходимо прервать ваше путешествие в потустороннее, — продолжил Ифрит, не поднимая головы. — Ведь ваше тело собираются придать огню, — он огорошил меня вполне естественными последствиями ритуала прощания с найденными останками, погибшего меня. — И это затруднит ваше возвращение в мир живых, — он достроил логическую цепочку весомых причин своего появления пред моими очами.

— С-согласен, — я еле-еле выдавил из себя единственно возможную реплику. — Чего предлагаешь-то, Ифрит? — с трудом продолжил я диалог.

При этом, я держусь, самоотверженно борясь с истерическим приступом, подкатывающим от будущего решения проблемы. Причём, мандраж связан с ожиданием самого неожиданного и простецкого варианта решения труднейшей задачки.