Царь горы

Правильно, ведь с ними не было истинного кардинала, но… Борис посмотрел на появившихся в воротах масанов Фридриха: плотные одежды, шлемы и — белые повязки на руках. Отличительный знак. Взгляд Бориса вновь уперся в бункер, вернулся к пулеметам на стенах.

— Они очень хорошо подготовились.

«Они ждали». Кардинал опустил левую руку в карман и провел пальцем по артефакту портала. И не почувствовал исходящей из него магической энергии. И грустная улыбка скользнула по губам:

«Я все-таки угодил в ловушку».

Пока он, разгоряченный, разъяренный, сражался с укрывшимися в бункере Малкавианами, их хозяева накрыли ангар мощной колдовской сетью. Уйти не удастся. Нет, не так: его не выпустят.

— Ты ведь снесешь их, господин?

Истинный кардинал медленно снял глухой шлем, тряхнул головой и с веселым бешенством посмотрел на верного епископа:

— Отто, ты боишься смерти?

Помощник вздрогнул. Понял. Облизнул губы. Очень-очень тихо прошептал:

— Ты можешь сдаться, Отто, но они тебя не пощадят. Им не нужны свидетели.

Страх. Всего одно мгновение, одно маленькое мгновение Борис читал в глазах епископа животный ужас перед приближающейся смертью. А потом Отто тоже снял шлем, отбросил автомат, вытащил из ножен катану, расправил плечи и встал рядом со своим кардиналом.

— «Протуберанцы», — хрипло произнес Хосе, глядя на один из уцелевших мониторов. — Эти суки сняли шлемы, а у нас есть «протуберанцы». Врежь по ним, чел. Врежь!

Малкавиан резко повернулся к наемнику:

Кортес покачал головой:

— Так не пойдет, Хосе.

Наемник посмотрел на монитор, на стоящих у стены Луминаров, помолчал и пожал плечами:

— Они воины, Хосе, они заслуживают уважения.

Она вошла в ангар через северные ворота.

Ловкая, подтянутая. Одетая во все черное. Глаза залиты непроницаемым золотом, на голове подпись Великого Господина. В правой руке — шест, увенчанный с обеих сторон острыми, как бритва, лезвиями. Она вошла и направилась прямо на Луминаров. Молча. Спокойно. Она шла делать свое дело. И ее несокрушимая уверенность в собственных силах подействовала на подданных Бориса гораздо сильнее, чем боевые кличи и стремительное движение навстречу. В спокойном шествии гиперборейской ведьмы они читали: «Мы обречены». И даже у истинного кардинала на мгновение задрожали руки.

— Убийца, — прошептал Отто.

Испуганный голос епископа заставил Бориса собраться.

— Она всего лишь ведьма! — прорычал он. — И если мы ее завалим, то сможем вырваться!

Кардинал не верил в это. Но он был обязан дать воинам надежду.

И Драконья Игла в его руке превратилась в меч белого пламени.

Призыв Бориса был понятен: наброситься на проклятую тварь всем отрядом, окружить, разорвать — даже гиперборейская ведьма не устоит против прошедших ритуал воинов, ведомых истинным кардиналом.