Царь горы

Существовали две причины, по которым Густав Луминар не желал разговаривать с Францем де Гиром в Кельнском зале. Во-первых, защитные арканы подземного убежища настраивались исключительно на магов крови, и чтобы допустить в зал чуда, истинному кардиналу пришлось бы работать за двоих. Густав же достаточно устал во время встречи с Александром, чтобы взваливать на себя такую нагрузку. Во-вторых, Луминар, после долгих колебаний, решил продемонстрировать де Гиру степень своего доверия. Ведь одно дело общаться в специально оборудованном помещении, укрываясь за спасительной Пеленой Дружбы, и совсем другое — лицом к лицу, в номере обычного отеля.

Луминар понимал, что сильно рискует, что Франц превосходит его по всем статьям, что в дуэли истинному кардиналу не устоять против великого магистра Ордена. Но Густав обязан был договориться с чудом, а потому действовал максимально открыто, доверился рыцарю, полагаясь лишь на его слово.

— Я удивлен, что ты обратился ко мне, — негромко произнес де Гир. — Проблемами Саббат занимается Темный Двор, масаны его вассалы.

Они встретились в номере, навечно зарезервированном лондонским кланом Луминар. Все оконные проемы надежно закрывались толстыми панелями, намертво вделанными в стены. Челы внутрь не допускались, даже горничные. Обслуживающему персоналу сказали, что эксцентричные хозяева доверяют исключительно своей прислуге. Впрочем, это соответствовало истине.

— Но ты пришел, — усмехнулся вампир. — А ведь мог переслать мое письмо комиссару.

— Мне стало интересно, — спокойно ответил чуд. — К тому же тебе мог потребоваться посредник для переговоров с темными.

— И ты бы стал посредником?

— Нет. — В глазах Франца мелькнули веселые огоньки. — Но я бы с интересом выслушал твое предложение.

— Отлично сказано! — Луминар весело рассмеялся. На самом деле — весело. — Мне говорили, что ты умен, великий магистр. Теперь я вижу, что слухи не врут.

— Приятно слышать. Но с твоего позволения, истинный кардинал, я бы хотел вернуться к первому вопросу: почему ты не вышел на комиссара?

— Между Саббат и Темным Двором слишком много крови, — медленно произнес Густав. — Для моих подданных Сантьяга персонифицированное зло, воплощение гражданской войны и Раскола, он лично отвечает за страдания семьи.

— Мы оба понимаем, что это не так. В войне, тем более — гражданской, трудно приделать ангельские крылышки только одной стороне.

— В любом случае, Сантьяга никогда не отмоется от масанской крови. Меня не поймут, если я сяду за стол с комиссаром. Хотя, ты прав: лучше всего было бы договариваться с ним.

— Спорить не буду.