У Великой реки. Битва

Едва сели, как к нам, покачивая широченными бедрами, подошла девка лет двадцати, смуглая, молодая, но статью запросто переплевывающая дочку предводителя гномов Дарри Рыжего – Вару. Та перед ней что младенец. Причем недоношенный. Огромный вырез кофты открывал арбузного калибра груди, из юбки, свисавшей чуть ниже колена, высовывались икры, сравнимые мощью с моим бедром. Впечатляет. Орри особенно впечатлился – аж рот раскрыл, и глаза у него нездорово заблестели. Тут все правильно – такая девка ему под стать.

– Милость богов, уважаемые. Что принести? – белозубо улыбнувшись, спросила деваха.

– Милость богов, милая, – улыбнулся я в ответ. – Пива. Светлого. Мне. Орри?

– Темного, – спохватился мой спутник.

– Кувшин светлого и кувшин темного. А к пиву… что посоветуете?

– Маранийские колбаски. Пожар, а не колбаски.

– Бараньи… – поморщился я.

Баранину я не любил, если честно. Прямо предубеждение против нее какое-то: все время, пока ем, бараний запах преследует.

– Говяжьи тоже есть, – сказала девка. – Ничуть не хуже.

– Ну давайте мне говяжьи – со всем, что там к ним полагается. Орри?

Орри, глазевший на подавальщицу раскрыв рот, очнулся и сказал:

Девица кивнула и пошла к стойке, покачивая бедрами с плавностью и мощью океанского прибоя.

– А что я заказал? – спросил меня Орри, когда девица-красавица скрылась на кухне.

– Увидишь, – хихикнул я. – Отвлекаться надо меньше на… посторонних.

– Сам ты мне посторонний по гроб жизни, если такое говоришь, – буркнул гном. – Это ты с ведьмой когда хочешь милуешься, а я в последний раз с девкой был в прошлый торговый сезон. Ехали в Пограничный, думал – хоть там оторвусь, так нет… угораздило сволочей этих на город напасть, всю поездку испортили.

– А тебе сколько лет?

– Фигня какая. Еще года четыре потерпи, и возляжешь… с «девой своего народа», – злобно поглумился я.

– Счас в морду дам, шутник, – заявил Орри, показав мне гигантский кулак. – Посмотрел бы на тебя, если тебе предки завещали по семь месяцев в году безвылазно в горах сидеть и при этом девок не трогать.

Я пожал плечами, сказал:

– Может, что такое и завещали, просто я не в курсе. А что, понравилась девка?

– Спрашиваешь! – аж всплеснул руками мой спутник.

– Так чего теряешься? Прояви обаяние, подкрепи финансами – и счастье тебе улыбнется. С каких это пор трактирные подавальщицы в Великоречье стали славиться крепостью нравственных устоев?

– Чего? – переспросил гном.

– Даст она, говорю, за чуть ласки и чуть денег, – упростил я свою мысль до возможного предела.

– А! Так бы сразу и сказал. Попробую, – почему-то горестно вздохнул гном.

Девица, поднимая на своем пути ветер, принеслась к нам через минуту, неся в крепких руках два здоровенных запотевших кувшина холодного пива.