6
0Изрешеченная пулями дверь держалась, можно сказать, на одном лишь честном слове, но все-таки держалась, и это было временным спасением для Муромцева и Павленко.
Мерида все так же прижималась к стене, правда, теперь она не стояла, а сидела, опершись о стену спиной и обхватив руками колени.
Тяжелее всех приходилось Богданову и Рябову. Их объект американцы атаковали особенно яростно. Наши отстреливались короткими очередями – берегли патроны. Осторожно выглянув в окно, Богданов швырнул в него одну за другой три гранаты.
А затем – Рябов чуть не погиб. Спасло его случайное стечение обстоятельств, обыкновенное везение или, может, нечто иное, могущественное и необъяснимое – кто может сказать?
А было так. В крепкую, массивную дверь, за которой находились атакующие, стрелять смысла не было. Чего доброго, пули могли отрикошетить и попасть в тебя же. Стрелять в сторону двери имело смысл, если атакующие ее высадят и попытаются проникнуть в помещение. А пока этого не произошло, Богданов и Рябов стреляли в окно. Они по очереди подбегали к окну, и, особо в него не выглядывая, чтобы не подставить лоб под пулю снайпера, били короткими очередями. Богданов подбегал к окну с одной стороны, Рябов – с другой. Это был старый, испытанный спецназовский способ. В этом случае противнику сложно определить, сколько людей находится в помещении. Чтобы это понять, нужно потратить какое-то время. Время, которое пытались выиграть Богданов с Рябовым и все остальные.
Подбежав в очередной раз к окну, чтобы дать очередь, Рябов буквально напоролся на встречную автоматную очередь! Случайная ли это была очередь или целенаправленная – кто знает? Спасло Рябова от неминуемой смерти лишь чудо – иначе и не скажешь. Очередь угодила прямо в автомат, который Рябов как раз держал на уровне груди. Угодив в автомат, пули с визгом разлетелись во все стороны, шмякнулись об стены и потолок и даже, кажется, угодили в дверь буфета, за которой находились заложники. Рябов охнул от неожиданности, уронил автомат и упал навзничь.
– Что? – вскрикнул Богданов, стремительно обернувшись. – Дима! Ты живой?
– До конца еще не уверен… – проворчал Рябов. – Ох! Ах!
– Ты ранен? – подбежал к нему Богданов.
– И в этом я тоже пока не уверен, – сказал Рябов. – Вроде как бы и нет… Но что-то же сшибло меня с ног…
Он осторожно поднялся на четвереньки, затем сел и принялся ощупывать сам себя.
– Вроде цел… – не совсем уверенно произнес он. – И – живой. А где мой автомат? Ага, вот он, родимый… Ну, теперь все ясно! Ты только вообрази! Пули должны были попасть в меня, а угодили в автомат! Все до единой! А меня – даже не царапнуло! И как это называется?
– Тогда – поднимайся и стреляй! – сказал Богданов.
